– Привет, Лиховский, – как старому знакомому, бросила дама, ныряя в салон – нельзя было сказать, что она запыхалась, хотя перемещаться ей пришлось довольно быстро. – Я смотрела за тобой. Ты молодец. Давай-давай, поезжай – нечего нам тут.
Спустя пять минут дама велела свернуть в тупик между двумя рядами гаражей и остановиться.
– А теперь ты мне не нужен, – с некоторым сожалением констатировала она, доставая пистолет и направляя его на архивариуса. – Ты свидетель – увы. Я не обещала оставить тебя в живых, так что – извини. Машину я умею водить сама. Давай – на выход. Ты можешь умереть, как подобает мужчине, или закатишь истерику?
Серж за сегодняшнюю дурную ночь уже устал проявлять эмоции и в некотором смысле свыкся со страхом неизбежной смерти – надоело ему это приключение до чертиков. Он просто закрыл лицо руками, повалился на руль и тихо заплакал. Обидно было: впервые в жизни попробовал расслабиться на полную катушку, слиться, так сказать, с природой – и нате вам.
– Проклятая ликантропия, – всхлипывая, пробормотал архивариус. – Идиот – нашел, чему верить…
– Я никогда не вру тем, кого убиваю, – по-своему истолковала его высказывание амазонка. – У меня работа такая, так что извини. А ты – свидетель. Ты должен меня понять: будь ты на моем месте, поступил бы точно так же. И не надо истерик – ты же мужик, в конце концов! Если бы был хоть один намек на благополучный исход для тебя, я бы еще подумала. А так… Давай – на выход!
– Меня можно не убивать, – перестав всхлипывать, с надеждой намекнул Серж. – Я совершенно безопасен – я не свидетель, можете мне поверить. Кроме того, я могу быть полезен.
– Чем же, интересно? – Воительница опустила ствол, выдернула откуда-то пальчиковый фонарик и посветила Сержу в лицо – видимо, хотела рассмотреть его глаза. – Только в темпе, мне некогда.
– Живой я пригожусь вам больше, чем мертвый, – щурясь от яркого пучка, быстро затараторил архивариус. – Я не свидетель в том смысле этого слова, который вы в него вкладываете. У меня есть машина, я одинок, не беден, у меня особняк практически в центре города. Я живу отшельником – историк я, архивариус, – часто езжу за границу. И… я категорически не приемлю нашу общественную систему. Вы партизан на вражьей территории – я понимаю… но я могу стать вашим пособником. И кстати: вас почему-то ищут. Вот эти – которые бритоголовые. И милиция тоже. Ну, может, не вас, но какую-то женщину, уехавшую на синем «Форде» с двумя мужчинами. Это значит, что у вас проблемы. Вы нездешняя, а выехать из города в ближайшие трое суток вам не удастся, будут искать по горячим следам – так это у них называется. Кстати, как вы думаете – безопасно ли вам будет возвращаться в гостиницу? Вы ведь наверняка остановились в гостинице. А я предлагаю вам свое гостеприимство – у меня вас гарантированно никто не станет искать.
– Какой ты умный – аж тошно становится, – ворчливо заметила дама, пряча пистолет в поясную сумку и доставая сотовый телефон. Серж перевел дух – ораторское искусство, отточенное на лекциях, кажется, на этот раз возымело действие. Или просто дамочка сама сообразила, что можно попытаться воспользоваться услугами такого увальня, как Серж, и тем самым несколько смягчить непростую ситуацию, в которую она угодила.
Набрав номер, амазонка поднесла телефон к уху. После непродолжительного молчания в телефоне кто-то рявкнул – Серж, сидящий рядом, аж вздрогнул:
– Я все про тебя знаю, тварь! Ты покойница…
Амазонка отключила телефон, упрятала его в поясную сумку и, зло цыкнув зубом, буркнула:
– Ты знаешь мою сто пятнадцатую фамилию, стручок засушенный. И приблизительный словесный портрет, под который подпадает каждая третья проститутка «Прибалтийской»… Чего уставился? Закрой рот, и поехали к тебе.
Последнее замечание относилось к Сержу, который, раскрыв рот, смотрел на свою опасную спутницу. Эта женщина действительно пришла из другого мира, про который Серж понаслышке знал из страшненьких телепередач и разговоров со знакомыми. Она существовала в параллельном измерении, и теперь, по прихотливой воле случая, это измерение соприкоснулось с тем, в котором тихо и комфортно нежилась рыхлая плоть архивариуса. И Сержу это соприкосновение неожиданно показалось заманчивым и интригующим. Это было нечто новое, незнакомое, возбуждающее застоявшуюся кровь книжного червя. Приключение. Настоящее, реальное, совершенно отличное от ликантропийных заскоков, замешенных на глубоко мистической основе и ничем не подкрепленных на практике…
– У тебя нормально, – похвалила ночная хищница, быстро обследовав все помещения квартиры архивариуса и убедившись в надежности металлической двери. – Мне нужно переодеться. Есть во что?
Серж в панике бросился ковыряться в своем неизобильном гардеробе. Увы, ничего, похожего на хоть сколько-нибудь приличествующий даме наряд, в вещах архивариуса не обнаружилось – женщиной в его доме и не пахло.
– Не комплексуй, – посоветовала амазонка, выдернув из вороха тряпок необъятную футболку – ровесницу перестройки, в которой Серж хаживал пару раз в спортивный клуб, – хотел как-то стать стройным и могучим, да времени не хватало, а потому бросил без сожаления это грязное дело.
– Я пошла в душ. А ты дуй на кухню – готовь ужин, – бесцеремонно распорядилась дама и, покосившись на антикварные часы с боем, уточнила: – Нет, скорее завтрак. В общем, надо меня накормить. Вперед!
Серж послушно метнулся на кухню, выгреб из холодильника все, что под руку подвернулось, и принялся хозяйничать. При этом он с удивлением обнаружил, что глупо улыбается чему-то и вообще находит какое-то болезненное удовольствие в необходимости подчиняться этой фурии, внезапно ворвавшейся без спроса в его тихое размеренное бытие.
– Я готова. Ты кормить меня собираешься? – Амазонка появилась на кухне всего через пять минут – архивариус только успел разогреть сковороду, накрошить ветчину и теперь соображал – залить ее яйцами сразу или сначала обжарить.
– Сейчас-сейчас… – Он обернулся, подхватывая сковородку, и застыл с открытым ртом. Дамочка стояла в дверях, в футболке на голое тело, держала в руке отжатые мокрые трусики и взглядом искала, куда бы их пристроить для просушки. Поясок сумки, с которой она не собиралась расставаться, крепко обхватывал ее осиную талию, подчеркивая поразительное совершенство бюста, не нуждавшегося в бюстгальтере. Серж, чувствуя, что лицо его наливается предательской краской, опустил глаза, скользнув взглядом по стройным ногам, которые столь близко не имел счастья наблюдать никогда ранее, и невольно задержался на просвечивающем сквозь ткань футболки темном треугольнике. Вот этот последний штрих окончательно доконал архивного мужа – он брякнул сковородку на подставку, опустил руки по швам и, отвернув лицо к окну, принялся раскачиваться с пятки на носок, совершенно не зная, как себя вести далее. Увы, дамочка была удивительно хороша собой и полна той яркой женской привлекательности, что всегда отпугивала архивариуса и заставляла его остро ощущать свою мужскую неинтересность.
– У тебя там веревки нет, – пояснила амазонка, мотнув трусиками. – Повесить негде. Ты как вообще стираешься? Включи духовку, я зацеплю за регулятор, и они быстренько высохнут. Ну в самом деле – неприлично без трусиков.
Серж покраснел еще больше и не двинулся с места, продолжая тоскливо смотреть в сторону окна.
– А! – догадалась дамочка. – Ты когда в последний раз живую женщину видел, Лиховский?
– М-м-м… – мучительно выдавил из себя Серж. – Эм-м-м…
– Ясно, – констатировала возмутительница устоев. – Так – брось эту сковороду, я сама. Давай – дуй в душ. Тебе десять минут, чтобы привел себя в порядок. Вперед!
Серж безропотно развернулся, бочком протиснулся в двери и потопал в ванную.
– Я твоей щеткой зубы почистила, – беспечно сообщила вдогон ему гостья. – Но это ничего – я ее мылом помыла. У тебя мыло с триклозаном, антибактериальное. Кроме того, я совершенно здорова, так что – ничего страшного.
– Я думала, ты там утонул! – ворчливо заметила воительница через десять минут, когда архивариус вернулся из душа – чистый, переодетый в вольготный спортивный костюм, но не ставший от этого более раскованным. – Садись, будем завтракать – я все приготовила.