– Еще накинь по пятьдесят рублей в сутки, – солидно молвил бригадир. – Итого будет сто на брата. И работаем дальше как ни в чем не бывало. Годится?
– Годится, – облегченно вздохнул Серж – он ожидал более кабальных условий. – Спасибо вам, я вас всех очень люблю…
А после обеда Рудин опять работал с ризеншнауцерами – утренний катаклизм не смутил закаленную душу воина. В принципе слово «опять» применительно к данной ситуации можно было бы и не употреблять. Рудин всю свою сознательную жизнь только и делал, что работал с собаками, делая короткие перерывы для сна, приема пищи и физиологической разрядки. Правда, в последнее время – с появлением в его жизни Алисы – Псу пришлось несколько пересмотреть свой обычный уклад, но он верил, что в недалеком будущем все вернется на круги своя. Враги будут повержены, проблемы благополучно разрешатся, Алиса выйдет за него замуж, а Борька окончит школу и станет таким же отъявленным собаколюбом, как Пес. И тогда они заживут в свое удовольствие: целыми днями напролет Рудин с Борькой станут заниматься дрессурой, а по ночам Пес на законном брачном ложе будет устраивать Алисе тотальный интим-террор. Чтобы в первой половине дня не думала, чем себя занять, а спала как убитая…
Итак, Рудин работал. Сидел, по обыкновению, скрестив ноги, и наблюдал. Только не на траве, а на камне, подстелив под задницу телогрейку. Черные бестии произвольно шарахались меж валунов заваленных каменоломен, игриво кусали друг друга за ляжки и периодически чего-то вынюхивали, зарываясь носами в пожухлую траву.
Рудин внимательно следил за каждым движением ризеншнауцеров и анализировал их поведение. Псам была дана команда «Гулять». Эта команда не имела никакой служебной нагрузки и из перечня сигналов взаимодействия в звене «человек – собака» была самой приятной для четвероногих созданий. Тем не менее и тут существовали некоторые ограничения – скорее морально-этического характера. Любой нормально воспитанный пес будет гулять, не выходя за пределы определенного радиуса окружности, в центре которой находится хозяин. Радиус этот не превышает расстояния, на котором пес видит хозяина, чувствует его запах и в любой момент готов прийти ему на помощь – буде вдруг возникнет надобность. Это так называемая сторожевая зона, покидать которую псу не дозволяет установка на постоянную караульную службу по охране самого дорогого в мире существа. Играй сколько влезет, резвись, однако не забывай время от времени поднять морду кверху и понюхать – а как там хозяин? Этому никто не учит – такая модель поведения воспитывается у собаки умелым кинологом с самого раннего возраста.
Рудин выбрал центр охранной зоны так, что он приходился на середину юго-западной четверти от общей площади шапки каменоломен. Сейчас его псы, не выходя за пределы этой четверти, занимались поисками пустот, которые могли быть равновероятно как воздуховодами, непригодными для разработки, так и запасными входами в пещерную галерею. Если бы кто-нибудь мог объяснить псам на собачьем языке, чем они в настоящий момент занимаются, ризены наверняка бы страшно удивились. Какие такие пустоты? Ведь они просто гуляют – не более того! И тем не менее псы, непринужденно прогуливаясь, прилежно работали на Рудина, который, в свою очередь, трудился по просьбе хозяина усадьбы…
– Я хочу предложить вам нечто, соответствующее вашей специальности, – вот так начал свою речь Лиховский, когда Рудин два дня назад зашел, как просили, после посещения Алисы, засевшей в библиотеке. – Полагаю, у вас нет причин отказываться – мне кажется, вы будете рады оказать мне помощь. Тем не менее я не могу открыть вам все обстоятельства, а полагаю, что достаточно будет лишь сказать, что вам нужно будет делать…
Пес пребывал в благодушном настроении: Алиса в этот раз была куда приветливее, нежели вчера. Позволила поцеловать себя в ушко, когда приобнял, ответно прильнула было, затем вспомнила, что работает эту неделю недотрогой, капризно надула губы и сильно толкнула в грудь, заявив:
– Ты просто похотливое животное, Рудин! Когда будет можно, я тебе сообщу – не сомневайся. А теперь иди отсюда, займись воспитанием ребенка…
Это было «вазари» – полпобеды. Еще позавчера она на его появление никак не реагировала: смотрела отрешенно в сторону и не снисходила даже до того, чтобы обратить на своего страждущего мужикашку хоть капельку внимания. А сегодня – оп! – и всплеск эмоций. Можно даже сказать – позитивный всплеск. Очень хорошо. Все идет по плану. Когда крепость нельзя взять штурмом, она берется на измор…
В общем, Рудин был в приподнятом настроении, а потому вот так, с ходу, не стал посылать плешогана с его невразумительными предположениями. «Нечто», «не могу открыть все обстоятельства», а ты, значит, поработай-ка на меня, идиотик. «Да пошел в задницу!» – такова была бы стандартная реакция Пса на подобные закидоны, допустим, пару дней назад. Или говори толком, чего надо, или голову не морочь – отвали. Но сейчас Рудин был готов выслушать любое, самое дегенеративное предложение, от кого бы оно ни исходило.
– Конкретнее, – потребовал он. – Пока ничего не понятно.
– Вот у вас собаки… – Лиховский замялся, подыскивая слова. – Ну, умненькие такие собачки… А не могут они мне отыскать… ну, допустим, какую-нибудь пустоту?
– Вакуум? – быстро сориентировался Пес. – Это не по адресу. Это где-то в космосе. У тебя деньги на «Шаттл» есть?
– Мне нужен другой вход в каменоломни, – мучительно покраснев, признался Лиховский. – Понимаете?
– Зачем тебе второй вход? – удивился Рудин. – Хохлы же работают – откапывают помаленьку основной профиль. И получают за это деньги, насколько я понял.
– Я вам хорошо заплачу, – поспешно сообщил хозяин усадьбы. – Очень хорошо. Вы только найдите. Попробуете?
– Давай так, – Рудин перестал томно улыбаться – неловкость объяснений Лиховского его изрядно заинтриговала. – Денег я с тебя не возьму. Но ты мне расскажи, что ты ищешь на самом деле. И давай сразу условимся – версия насчет реставрации рукотворных галерей не принимается. Или истину, или – пошел в з… эмм… ну, в общем, не буду помогать.
– Ладно, – после некоторых размышлений сдался Лиховский. – Но только – я вас очень прошу! – никому об этом. Ни одной живой душе…
То, что Лиховский рассказал Рудину, было похоже на сюжет средневекового приключенческого романа. Жил-был некий вице-канцлер, могущественнейший политик и интриган, сидел где-то там наверху, за широкой монаршей спиной, и дергал за ниточки, управляя всеми делами в стране. Был он хитрый и дальновидный, понимал, что ничто в этом мире не вечно – в том числе и благорасположенность царственных особ к теневым правителям, которые прячутся до поры в отдаленных кабинетах и прилежно работают на них. В этой связи вице-канцлер решил подстраховаться: приобрел поместье, расположенное в глуши лесов, и начал потихоньку стаскивать туда все свои богатства, накопленные за долгие годы правления. Ценности, свозимые в поместье, исчислялись не только в материальном эквиваленте. Имеются документы, которые утверждают, что только за два года в усадьбу доставили немногим более трехсот специально оборудованных ларей из мореного дуба, в которых находились собранные по всей Европе фолианты и рукописи, принадлежащие перу наиболее выдающихся авторов разных эпох. Истинную ценность этой сборной библиотеки определить практически невозможно, а подлинность документов, подтверждающих ее наличие, не подвергается сомнению.
– И что же – эти самые документы утверждают, что все сокровища остались в этом поместье? – скептически прищурился Рудин, выслушав эту красивую сказку. – Так их давненько уже разворовали. Ты думаешь, один такой умный?
Оказалось, что Лиховский на сокровища и не претендовал. Те же самые документы, случайно попавшие в его руки, сообщают, что в течение последующего десятилетия материальные ценности потихоньку, небольшими партиями, переправлялись за бугор. Имеется даже примерный перечень, чего когда вывезли. Но про библиотеку в том перечне ничего не сказано. А через некоторое время – аккурат на закате карьеры славного вице-канцлера – в поместье приехали инженеры. И пригнали три обоза по два десятка телег. На каждой телеге – двенадцать бочонков с порохом. И тем порохом инженеры взорвали каменоломни, да так умело, что намертво завалили все входы – теперь проще открывать новые разработки, нежели пытаться восстановить то, что было.