Утречком вопрос о костях и черепе счастливо разрешился: Малой доложил, что «притарил» улики надежно, в ближайшее время их никто не обнаружит, а если и обнаружит, то идентификации они все равно не подлежат.
– Раздавил? – просиял Турды. – Кислотой обработал?
– Раздавил, – нехорошо моргнул Малой, жадно пия холодную воду. – Но не обработал. Кислота откуда? Зубы повыдирал и в унитаз спустил. По зубам идентифицируют, такие вещи знать бы надобно…
Успокоенный Турды дерзость мытаря пропустил мимо ушей, на радостях тут же обнаглел и, не отходя от дивана, навертел номер Камо – того самого, который Арам, предводителя армянской ОГП.
– Марррр-цкх… кх-кха!.. – очень неприветливо прорычал Камо, сняв трубку после семнадцатого гудка – беспокоить занятого человека в такую несусветную рань в их кругу считалось верхом неприличия.
– Это Турды, – ровно сообщил вор. – Помнишь, ты обещал посильную помощь?
– Эмм… Гхм-кхм… – Камо, судя по всему, некоторое время боролся с желанием послать утреннего звонаря как можно дальше и насовсем. Помощь? Помощь, помощь… А вроде бы и не обещал ничего. А! Сказал, что мешать не будут. Было дело… А посылать совсем, если разобраться, не очень-то и удобно: хоть и «апельсин», однако с полномочиями, мать его ети… – Ну и что ты хочешь?
– Два мобильника с малоизвестными номерами, – перечислил Турды. – Четыре машины и четыре пары пацанов. Всего восемь, короче. На недельку. Ну, может, чуть на больше.
– Я тебя не понял, – сырым голосом пробубнил Камо после продолжительной паузы. – Ты что собираешься делать, дорогой?
– Ты сказал – помощь, – настырно напомнил Турды. – Ты сказал: решение центрового стола вы уважаете. Четыре машины, восемь пацанов, два мобильника. Потом все верну. Если что-то сломается, уплачу. Что непонятно?
– Если ты скажешь нашим людям мочить кого-то на нашей земле, они тебя не станут слушаться, – со скрипом пояснил Камо. – Если ты захочешь кого-то опустить на деньги, кто на нашей земле и под нашей «крышей», они тебя тоже не станут слушаться. Если ты захочешь развести чьи-то запутки – тех, которые под нашей «крышей», они тебя не станут слушаться. Вот что я имел в виду. Извини, но ты для них никто, дорогой.
– Ты плохо слушаешь, – ласково промурлыкал Турды, подавив острое желание надерзить пожилому хачику, вообразившему о себе невесть что. – Я сказал – наблюдателей. Понимаешь? Они будут просто сидеть в машинах и наблюдать. Никого мочить, опускать, разводить не надо – просто оперативная работа. За кем наблюдать, они тебе скажут, можешь не волноваться. Наблюдать они будут только днем: с восьми утра до восьми вечера. А мобильники мне нужны, чтобы держать с ними связь. А у них должны быть свои мобильники. А если ты мне не доверяешь, можешь поставить их на прослушку. У вас же такие вещи делаются?
– Ладно, мы подумаем, – пообещал Камо, не отреагировав на предложение о «прослушке». – Это… Ты с Ромой вчера бухал?
– А что – доложили уже? – хохотнул Турды, внутренне сжавшись. – Ты, кстати, скажи, чтобы убрали ваше это… ну, наблюдение ваше. Нехорошо. Че за дела, в натуре?
– Ты с Ромой бухал? – повторился Арам, пропустив замечание мимо ушей.
– Ну, бухал, – признался Турды. – И что?
– И где он сейчас? – Особой настороженности в тоне вопрошавшего не было – вор тщательно вслушивался в интонацию собеседника, пытаясь определить степень его информированности. – Он к тебе ночью не приезжал?
– Мы вечером от него уехали, он никакой был, – беспечно сообщил Турды, облегченно вздохнув – ничего вы пока не подозреваете, красавцы мои! – Ночью не приезжал. Он не в том состоянии был, чтобы по городу раскатывать.
– Вы что – закорешили с ним? – недоверчиво уточнил Камо.
– Ну, не то чтобы закорешили, – заскромничал Турды. – Долго говорили, я ему растолковал, что нехорошо, когда вот так все в залупу бросаются. А я же не просто так приехал: меня серьезные люди направили. Плохо может кончиться, если не помиримся. Надо по-другому…
– Ну и что он? – заинтересовался Камо. – Чем кончилось?
– Он меня понял, – отрезал Турды. – Он не дурак, нормальный мужик этот Рома. И хорош об этом – мне дела делать надо. Пришли людей, мобильники, и уберите эту вашу «наружку». Тогда мы с тобой дружить будем. Или мне позвонить в Москву, сказать людям, как вы тут со мной обращаетесь?
– Ладно, посмотрим, – уклончиво буркнул Камо. – Бывай…
В девять утра «наружка» улетучилась. А спустя полчаса прибыли четыре авто с экипажами по два человека и привезли два мобильных телефона. Все восемь наблюдателей являлись представителями армянского народа – ни одной славянской рожи среди них Турды не обнаружил. По всей видимости, Араму не удалось убедить соратников по блатному цеху в необходимости тесного сотрудничества с представителем центрального криминалитета. А может, и лень было убеждать, бесплодно тратить время на уговоры. Как бы там ни было, Турды остался доволен: армянская ОГП, как водится, была самой состоятельной среди подобных образований в природе Белогорска – и «пацаны» кормленые, хорошо одетые да смышленые на вид, и тачки вполне приличные, и «Моторолы» у всех – не стыдно на людях показаться.
Не отходя от парадного, вор тут же поставил всем задачи и самолично развел пары по «точкам»: усадьба Саранова; ресторанный комплекс «Кристалл» – штаб-квартира Улюма; головной офис банкира Пручаева; резиденция газпромовца Логвиненко.
К особняку Толхаева Турды приставил двух своих «стрелков», хотя вряд ли можно было надеяться выловить здесь что-либо ценное. Как говаривал небезызвестный товарищ Сталин: «…нет человека – нет проблемы…» Тем не менее из группировки так называемого Второго Альянса Толхаев был ближе всех связан с пресловутым Псом, и, если брать за основу показания замученного Ромы, именно это оборванное звено: Толхаев – Пес – загадочная убойная дама, следовало попытаться восстановить в первую очередь. Чем черт не шутит, вдруг объявится какая-нибудь утраченная старая «связь»…
Расставив всех, Турды занялся планированием и сбором сведений, и вскоре благодаря своим незаурядным организаторским навыкам обзавелся необходимой информацией как по представителям белогорского криминалитета, так и по связанным с ними процессам и явлениям, проистекавшим в теневом мире областного центра.
Для скептиков следует кратко пояснить, каким это образом пришелец за столь короткий срок поимел всю эту информблагодать, неделю назад не будучи в курсе элементарных аспектов вверенного ему для «разбора» региона. Расхожее мнение о всепоглощающей «воровской» проницательности и тотальном предвидении всех пакостей – это не более чем романтическая сказка, которая столь мила сердцу обывателя. «Чудовищная интуиция», «нечеловеческая мудрость», «дьявольская изворотливость» и так далее и тому подобное: такими вывертами некоторые из моих собратьев по цеху обожают пичкать ваше изощренное воображение, некоторым образом идеализируя не заслуживающий того имидж преступного пахана. Ну не вор, а какой-то монстр, удравший с Тибета после приобщения к тайным знаниям мира сего и выполняющий некую высшую миссию, мало кому понятную по причине тотальной умственной отсталости. Вспомните, вы наверняка читывали в различных детективчиках нечто подобное: «…на целых две недели Козыря „спустили“ в ШИЗО и полностью изолировали от внешнего мира. К нему никто не заходил. С ним никто не общался. Он ничего не ел, только пил немного воды и мало двигался, экономя энергию. Враги хотели, чтобы вор утратил контроль над зоной и полностью выпал из обстановки. Но враги просчитались. Тюремное „радио“ не дремало. „Семафорная почта“ функционировала как часы. Козырь все знал и всем управлял. Ни одно фартовое дело в зоне не делалось без его монаршего соизволения…»
Вот так ни хера себе, уважаемый читатель, – изолировали, называется! Сидит этакий монстр в своей тесной камере за толстенными стенами пенитенциарного учреждения, никто вроде бы к нему не заходит, ни с кем не общается и тем не менее все про всех знает и влияет на все подряд. Наверно, медитирует, в астрал выпадает – там, в астрале, такой специальный канал для воров заабонирован: из камеры прямиком в информационное поле Вселенной! Ха-ха три раза, короче…