– Бойфренд – Алиса – собаки – наша Ли… Не-а, не вижу никакой связи, – развел руками Док. – Нам это вряд ли как-то пригодится, не стоит заострять внимание. Единственно, если собаки появились в одно время с бойфрендом, можно сделать вывод: бойфренд этот пресловутый – как выразился Умник, как раз этих собачек и притащил Алисе.
– Значит, этот бойфренд пресловутый – собаковод, – без задней мысли резюмировал Умник. – Кинолог то бишь. Как этот самый Рудин, который Пес. Который…
Март, вяло внимавший трепотне младших собратьев, вдруг резко даванул на тормоз: «Мазда» встопорщилась посреди полосы, сзади какой-то не успевший сориентироваться «Москвич» долбанул в бампер – не шибко травматично, но весьма ощутимо.
– Что?! – в один голос вскричали соратники.
– Ничего особенного, – выдохнул Март, ловко выворачивая машину через разделительный бордюр на встречную полосу и немыслимым виражом перестраиваясь в обратном направлении. – Тысячу раз убеждался в пользе коллегиального мышления и столько же раз говорил всем: одна голова хорошо, а три «иксячьи» башки вместе – аналитики ЦРУ вообще отдыхают. А теперь помолчите, дайте мне слегка подумать…
Прибыв обратно к дому Алисы Сергеевой, Директор вручил соратникам фото Рудина, изъятое в доме Толхаева, и соответствующим образом проинструктировал. Парни понятливо переглянулись, покинули салон и исчезли в подъезде. В одиночестве Март пребывал недолго: спустя пять минут «иксы» вернулись и доложили результат.
– Я тащусь от твоей прозорливости, шеф, – вполне искренне восхитился Док. – Пять опрошенных бабусь в один голос показали – это он. Тот самый Алисин бойфренд пресловутый, как говорит Умник…
Глава 6
Старинные часы, стоящие в верхнем зале, мелодично отыграли забытую всеми мелодию. Полночь. Два раза в сутки часы не бьют определенное количество ударов, а играют, услаждая слух смертных бронзовой музыкой золотого века.
Шишок с хрустом потянулся, поправил за спиной мешок с дубиной и, оставив наблюдательную позицию в башенке на крыше усадьбы, спустился по винтовой лестнице к апартаментам мага.
Привычным движением нажал на шляпку бронзового болта, приводящего систему отпирания в действие. Узкая дверь, стилизованная под фрагмент стены, тихо отъехала, открывая вход в комнату.
– Ойи-хоу! – огорченно прошептал Шишок. Увы, никаких утешительных перемен не произошло. Хозяин усадьбы – чтоб ему в одночасье превратиться в крысу! – был по-прежнему недоступен взору Хранителя и надежно защищен магическим балдахином, ниспадавшим на ложе с потолка. Маг ничего не забыл и не нарушил последовательности: вокруг широкой кровати, на полу, красовались выписанные по кругу магические руны, хранившие хозяина дома от сил Тьмы.
Да, Отец Тьмы пока не желал помогать своему незаконнорожденному отпрыску. Наверно, ему некогда – есть дела поважнее какого-то паршивого мага, покушающегося на Тайну. Более по привычке, нежели надеясь на результат, Хранитель пробормотал три проклятья, насылающих сухотку, чуму и полную порчу, и неспешно убрался в лабиринт, не забыв прикрыть за собой дверь.
Спустившись на первый этаж, Шишок раскрыл потайную дверь и проник на кухню. Несколько мгновений постоял у двери, ведущей в каморку кухарки, – услышав привычный храп, двинулся к чудесному погребцу. По-хозяйски распахнув погребец, откромсал большой кусок копченого мяса, пробормотал заклинание, успокаивающее доброго демона холода, и, осторожно прикрыв хранилище продуктов, убрался из кухни в лабиринт. Единственная польза от мага: в его погребце всегда полно хорошей еды. Когда хозяин усадьбы умрет, наверняка все изменится – не будет еды, кухарка уйдет к новому господину, а в усадьбе поселится нежить и запустение. Несомненно, погребца Шишку будет не хватать…
Спустившись в подвал, Хранитель покинул лабиринт и через небольшое оконце вылез на улицу с тыльной стороны дома. С сегодняшнего дня он решил делать два обхода за ночь: события развивались таким образом, что необходимо было изменить устоявшийся веками режим пассивной охраны. Не время почивать на лаврах и лениво созерцать, как гнусные тати тянут свои грязные лапы к Тайне. Хранитель надеялся, что если он будет чаще перемещаться по усадьбе, то в какой-то момент ему обязательно повезет в поисках решения проблемы.
Сегодня днем собаки Воина отыскали один из запасных входов в галерею. Рабы мага – тупые ленивые создания – до заката успели расчистить верхний слой каменистого грунта на шапке каменоломен и даже углубили профиль на полсажени. Хранителя это здорово насторожило. Необходимо опять преподать урок устрашения этим нерадивым животным, чтобы отбить у них охоту работать на своего господина.
Проходя мимо сарая, в котором ночевали псы, Шишок привычно отрезал от копченки два хороших куска и швырнул под дверь. Псы вежливо приняли подношение. Дружелюбно проурчав заклинание, привораживающее зверей, Хранитель двинулся вдоль забора к каменоломням. Против собак Воина он ничего не имел, хотя именно они отыскали засыпанный вход. Звери сами по себе не опасны – страшна злая воля человека, который ими управляет.
Прогулявшись вдоль забора, ночной страж вскоре приблизился к расположенной у входа в каменоломни палатке, в которой жили рабы мага. Здесь все было точно так же, как и в прошлую ночь: ужасающая вонь какого-то дрянного напитка, чесночный аромат, запах немытых тел и крепкий храп. Ночь едва наступила, а эти исчадия ада уже пристроились почивать! Видимо, сели пировать с закатом, поминая утраченного накануне товарища.
Рабы сделали кое-какие выводы из вчерашнего происшествия: у входа в палатку, привалившись к печально знаменитой осине, сидел часовой, вооруженный здоровенным топором.
Шишок замер как изваяние, слившись с тьмой, и несколько мгновений всматривался в грузную фигуру, нечетким контуром обозначенную тусклыми отсветами дотлевающих угольев костра.
– Пф-ф-ф! – презрительно фыркнул Хранитель, присмотревшись как следует. Часовой крепко спал, привалившись спиной к осине. Настолько крепко, что не замечал, как тлеет искорка от стрельнувшего уголька на его вывернувшейся из сапога портянке.
Обогнув осину, Шишок присел на корточки, задвигал ноздрями, вдыхая смесь запаха паленой тряпки и гнусного перегара, исходящего от часового. Нет, так не пойдет – чего доброго, может проснуться. Потянувшись, отхватил тесаком кус тлеющей портянки, осторожно втоптал в землю и встал за стволом, размышляя, каким образом лучше устрашить нерадивых рабов.
Внезапно что-то заставило Хранителя насторожиться. Развернувшись в сторону усадьбы, он некоторое время всматривался в темные глазницы окон второго этажа, пытаясь понять, что изменилось за последние несколько мгновений.
– Ойи-хоу! – едва слышно простонал Шишок, осененный внезапным открытием. Окна библиотеки! Гостья каждый вечер сидит допоздна в библиотеке, листая старинные книги, принадлежащие магу, и уходит почивать лишь с первым ударом часов в верхнем зале. Так было с момента ее появления в усадьбе.
Сейчас в окнах библиотеки света не было. А до первого удара оставалось как минимум три четверти часа. Гостья отправилась почивать раньше положенного. Это могло быть все что угодно: недомогание, усталость, простое отсутствие настроения… Но это также могло означать, что Гостья наконец-то решила пожалеть своего Воина и отправилась к нему в покои, чтобы подарить радость плотской любви после долгого воздержания.
– Ойи-хоу! – опять прошептал Хранитель, с сомнением покосившись на безмятежную фигуру спящего часового. Нет, наказать этих скотов он всегда успеет – это не составляет особого труда. А вот если удастся застать Воина врасплох…
Приняв решение, Шишок обежал вокруг палатки и поспешно припустил вдоль забора к усадьбе. Добравшись до дома, скользнул змеей в подвальное оконце и, невесомым призраком просочившись в потайной ход, быстро зашагал по своим владениям.
Пробравшись по узкому сводчатому коридору, Хранитель поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, преодолел четыре поворота внутристенного лабиринта и, упершись в тупик, нажал на болт, открывавший потайную дверь в апартаменты Гостьи.