– Короче, компромат, – презрительно скривился Рудин. – Этот Остерман, я так понял, ничем не хуже нашего Березовского.
– Вольно мыслите, коллега, – усмехнулась Алиса. – Разве можно сравнивать? Это же вещи совершенно разного порядка! Барона можно сравнить, допустим, с Макиавелли. Но, надо отдать ему должное, он держал в руках судьбы многих больших людей, чьи имена теперь знает весь мир, и… и не воспользовался этим своим знанием. Так что молодец барон. Аплодисменты! Хотя подозреваю, что на этих своих бумажках он заработал немалые деньги либо добился значительных уступок по ряду политических вопросов.
– Это, конечно, все интересно, но… Нам нужно отправляться, – тактично завершил беседу Рудин, окончательно утратив интерес к бумажному хламью двухсотлетней давности.
– Сейчас я приведу все в порядок, и поедем, – Алиса принялась бережно укладывать манускрипты в ларец.
– Нам некогда, солнышко мое! – воскликнул Рудин и для убедительности постучал по часам. – Ты оставь все на столе, завтра придешь, уберешь. Дверь захлопнем, чтобы ризены не ворвались, а больше эти писульки никому даром не нужны. Поехали, свет очей моих, – темнеет уже…
…Давным-давно, еще в пору своей беспечной юности, Лиховский смотрел иностранный фильм с многообещающим названием «Шантаж». Фильм ему понравился, а люди, которые там вот этим самым шантажом промышляли, – не очень. Вредные они какие-то были, в морально-этическом аспекте безнадежно отсталые. Сержу никогда не приходило в голову отождествлять себя любимого с такими мерзкими людишками, коих и жалеть никто не станет, если вдруг с ними что нехорошее приключится.
Спустя много лет, продавая разным зарубежным отпрыскам известных семейств древние документы нелицеприятного свойства, Лиховский также ни на секунду не задумывался, что он – милый и добрый малый – так или иначе занимается шантажом. Помилуйте, господа отпрыски, какой такой шантаж-монтаж! У меня есть товар, у вас присутствует необоримое желание этот товар приобрести, мы, к обоюдному удовлетворению, заключаем сделку и расходимся, сохраняя друг о друге приятное впечатление.
Даже в тот злополучный вечер, когда в голову Сержа пришла идея продать доставшийся ему в наследство видеоархив безвременно усопшей женушки, он в своих путаных размышлениях ни разу не напоролся на зловеще брызжущее шипящей аллитерацией слово «шантаж», не ощутил его могильный холод разгоряченным архивным рассудком. «Есть товар, и есть человек, который готов этот товар купить», – так мыслил Серж. В разговоре с Директором он просто предложил то, что волею случая оказалось у него в руках. Ни о каких карательных санкциях в случае отказа от приобретения речи не шло: Лиховский просто дал о себе знать, обозначил стоимость товара и назначил срок. Вы можете мне не поверить, уважаемый читатель, но кабинетно воспитанный архивариус действительно не помышлял ни о каких санкциях. Если бы случилось вдруг так, что Директор, не желая отвлекаться от веселого гульбища, сказал Сержу что-то типа: «Да идите вы в задницу со своим видеоархивом – недосуг мне…» – архивариус извинился бы за беспокойство и докучать занятому человеку не стал. Никаких санкций – боже упаси!
Но Директор, как мы с вами уже знаем, отреагировал должным образом. И не стал возражать против названной Сержем совершенно наобум суммы. Архивариус понятия не имел, каковы возможности потенциального покупателя, предполагалось лишь, что он человек небедный, коль скоро владеет таким хорошим заведением и втихаря занимается весьма прибыльным убойным бизнесом. Сказав «три», Серж был заведомо готов к возражениям и собирался достойно торговаться, «падая» до… ну, скажем, пятисот тысяч долларов. Тоже ведь ничего сумма. И то, с какой легкостью «клиент» согласился с его условиями, поначалу приятно удивило архивариуса.
– Вот это ты мне подарок сделала, супруга моя законная! Даже и не ожидал, что это может столько стоить…
Свой видеоархив Ли вручила Сержу для хранения что-то около полугода назад. В очередной раз приехав в Питер, она положила в личный сейф архивариуса шесть компактных видеокассет, одну обычную, «зиповский» диск в пластиковой упаковке и сказала примерно следующее:
– Ты эти кассеты не смотри, Лиховский. Пусть лежат до поры. Это мой страховой полис.
– Что за «полис»? – праздно поинтересовался Серж – в тот момент он был всецело занят невеселыми размышлениями о предстоящем ритуальном марафоне по Гостиному двору.
Тут Ли прозрачно намекнула, что мир, в котором она параллельно существует наряду с обычной жизнью, полон тревог и опасностей, которые подстерегают ее на каждом шагу. И в любой момент с ней могут произойти различные неурядицы летального характера. Пояснение сопровождалось вручением Сержу фотографии Директора, на обороте которой были написаны от руки подробные данные о нем: ФИО, адрес, электронный адрес, учреждение, куча телефонов, факсы, пейджер.
– Очень хотелось бы, чтобы до этого не дошло, – в завершение сказала Ли. – Но если вдруг так получится… В общем, я хочу, чтобы ты меня подстраховал.
– Что я должен делать? – с готовностью поинтересовался Серж, втуне ожидавший, что сейчас последует просьба примерно такого характера: если вдруг что, нужно выдвинуться в столицу и убить этого симпатичного мужичка. Архивариус даже успел мысленно прогнать комбинацию: коль скоро таковая просьба когда-нибудь воспоследует, придется обращаться за помощью к Витьку. О том, чтобы убить кого бы то ни было самому, не могло быть и речи – не годен был Серж для таких лихих дел.
– Может случиться так, что в один прекрасный день я позвоню тебе и без предисловий скажу одно слово: «Архив», – Ли с некоторым сомнением смотрела на мужа, словно взвешивала, стоит ли привлекать его к такого рода процедуре. – Запомнил? «Архив».
– Что тут запоминать? – удивился Серж. – Вся моя жизнь связана с архивом. И запоминать нечего.
– Так вот, я позвоню, скажу «Архив» и передам трубку этому человеку, – Ли ткнула пальчиком в фото, лежавшее на столе. – А ты должен сказать примерно следующее: «Андрей Владимирович, голубчик! Слушайте меня внимательно! Ваша подружка, наряду с прочими идиотскими заскоками, имеет этакую маленькую слабость. Она записывает все свои акции на видео. И таким образом создала небольшой, но весьма интересный видеоархив. Он у меня. Вы меня не знаете, никогда в жизни не видели и понятия не имеете, кто я такой. А я все про вас знаю. Даже при вашей проницательности и оснащенности, вам меня никогда не найти. Я для вас – „Х“…» Повтори!
Серж послушно повторил – как школьник при зубрежке домашнего задания. Он даже и не пытался возражать – раз Ли говорит, что так нужно, значит, это правильно.
– Потом скажешь, что у тебя всего восемнадцать видеофрагментов и по две копии на каждый, которые хранятся в двух надежных местах, – продолжала Ли. – Предложишь просмотреть один из них, – дама привстала из кресла, протянула руку к раскрытому сейфу и постучала поочередно пальчиком по стандартной кассете и «зиповскому» диску. – Он записан здесь, две копии. Если Март согласится – это я его так зову – Март, ты уточнишь, где он находится. Если в «Абордаже», ты все бросишь, возьмешь диск, помчишься в «Интернет-кафе» на Невском, арендуешь на полчаса терминал и отправишь вот по этому электронному адресу запароленный видеофрагмент. Пароль скажешь по телефону. Повтори.
Серж опять повторил – дело несложное, все понятно.
– В этом «Интернет-кафе» тебя не должны запомнить, – предупредила Ли. – А копия на кассете – на крайний случай. Вдруг случится так, что… в общем, если что – придется тебе придумать, как в кратчайший срок передать эту кассету Марту. И сделать это таким образом, чтобы он не смог тебя вычислить. Контакта быть не должно.