– Ну, как знаешь… – обескураженно пробормотал он после некоторой паузы, пристраиваясь дремать на коврике у двери. – Это не я так все устроил – оно так от начала времен…
Часам к трем все упились до нормы, связали Нину, чтобы не удрала, и завалились спать вповалку. А немногим позже случилось происшествие. Ефим, оказывается, не просто терзался в углу. Под утро он перетер каким-то образом капроновую веревку, крадучись выбрался из спальни, переступив через лежавшего у двери Малого, и, оказавшись в большой комнате, зачем-то напал на спящего Дилю, предварительно вооружившись торчавшим в столе кинжалом.
Результат нападения был весьма плачевным. Моджахед успел проснуться до того, как управделами приблизился к нему на расстояние метра. Ефим лишь слегка оцарапал подставленную под удар руку и в течение последующей минуты был профессионально забит насмерть озверевшим со сна Дилей и подоспевшим ему на помощь Аскером.
– Думал – просто жирная свинья, – вынужден был признать Турды, отправляя Сливу и Перо закапывать труп Ефима. – А он умер как солдат. С оружием в руках… Молодец, настоящий мужик. Только зачем? Посидел бы спокойно ночь – жил бы себе дальше…
Утро было безрадостным для всех без исключения живых особей, находившихся в усадьбе, несмотря на обильное солнце и ярко-синее небо, лживо обещавшее жителям Земли уют и благоденствие. Захватчики страдали похмельем, пленники по понятным причинам радоваться не могли, собаки не желали находиться в сарае и требовательно заявляли об этом.
– Иди, воду погрей, помойся, – распорядился Турды, опохмелившись и вновь рассмотрев в истерзанной за ночь Нине привлекательную юную женщину. – Только быстро и без глупостей – пацан твой у нас, если что. Да не смотри ты волком: ничего страшного не случилось, красавица! Жизнь продолжается. Мы уйдем, через неделю ты про все забудешь. Ничего тебе такого не сделали. Подумаешь – помяли немного. Давай, Аскер, развяжи ее…
До девяти часов захватчики успели сделать все что планировали: по разу пропустили по кругу Нину, плотно пожрали, как следует вмазали и уселись ждать охотников.
Где-то в половине десятого в усадьбу ворвался джип, жизнерадостно галдя переливчатым клаксоном и взрыкивая на бугорках от избытка мощности. Охотнички, оживленно галдя, вывалились наружу: несмотря на бессонную ночь, физиономии их лучились первобытным восторгом кроманьонцев, только что забивших здоровенного мамонта.
Нина с Денисом сидели на крылечке. На шеях у обоих были затянуты капроновые петли, обратные концы которых убегали в приоткрытую дверь. Соловей, расплывшись в улыбке, сделал шаг по направлению к крыльцу и замер, мгновенно изменившись в лице. Собаки тревожно лаяли где-то взаперти, жена с сыном не бежали навстречу, Ефим не встречал…
– Баба и пацан у нас на прицеле! Бросай оружие! – скомандовал из-за укрытия Турды.
Бывалый Василий бережно положил оружие перед собой, отступил на шаг и поднял руки. Соловей и подоспевший Масло замешкались: возникло на миг необоримое желание кувыркнуться за джип и влупить из двух стволов на голос. Капроновые веревки натянулись, Нина закашлялась, прижимая к себе Дениса и обреченно глядя на мужа. – Как глупо! – досадливо пробормотал Соловей, бросая карабин на землю и пристально всматриваясь в лицо жены. – Это что… Что они с тобой…
– А теперь все отошли на три шага, повернулись спиной и легли! – не дал развить тему Турды. – Быстро, а то замочу всех!
Через пять минут с пленниками поступили точно так же, как накануне с бедолагой Ефимом: разули, завязали глаза, срезали пуговицы на штанах и располовинили резинки трусов. Затем связали руки и заперли в бревенчатой бане.
– Слышь, старшой, – негромко обратился к Турды Соловей, припав к крохотному рубленому оконцу в две ладони. – Я не вижу, что там с моей женой… Но чую – что-то неладно. Я хочу тебя предупредить. То, что вы все очень скоро умрете, это коню понятно. Я не о том. Ты, лично ты, будешь умирать очень скверно. В страшных мучениях. Я тебя зубами загрызу. А не я, так мои братья загрызут. Я позабочусь об этом.
– Я таких угроз наслушался, парень, – насмешливо бросил Турды, жестом остановив рванувшегося было к бане Дилю. – И как видишь, до сих пор еще жив и здоров. Грызли меня всякие – зубы поломали… А вы нам не нужны – мы этого вашего Пса хотим и его бабу. Так что сидите спокойно, и будете жить…
– Окно забить? – предложил понятливый Слива. – А то ненароком засекут, когда этот Пес приедет, и бакланить начнут.
– Забей, – безразлично махнул рукой Турды и обратился к Диле: – Ну что – будем ждать Пса. Когда он приедет – хрен его знает, но он нам нужен позарез. Мы сейчас с русаками покатимся в город – дела там у меня. А вы тут охраняйте. Нинку держать в доме, на улицу не пускать. У дороги со стороны города выставить пост наблюдения. Давай…
– Посадка?
– Норма. Сидит как влитой. Как кусок пластмассы.
– Адаптация к резким перепадам скоростного режима?
– Пойдет. Скорость хорошо чувствует, моментально примеряет к координатам цели. Нет, конечно, когда с боеприпасами будем работать, там посмотрим… Но пока – очень даже ничего. Надо будет потом на конечной модели прокатиться пару раз – чтобы привык.
– Согласованность по времени?
– Норма.
– Что значит – норма? Все у тебя «норма» да «норма»! Не запаздывает? Не срывает раньше положенного?
– Да нет – все синхронно. Еще пару дней работы, и будем думать одновременно.
– Ну-ну… А реакция на отвлекающие факторы?
– Реакция? Гм… Нет, практически отсутствует. Стойкий оловянный солдатик.
– «Практически»! Ты чего сегодня такой ласковый? Ухо трепал? Щекотал? В задницу пинал?
– Да все делал, шеф! Ну, в самом деле – чего ты прицепился? Я отвечаю – все в норме.
– В норме, говоришь… Короче, я так понял – он тебе нравится.
– Ну как тебе сказать… Он же не баба, чтобы мне нравиться. Но материал – высший сорт. Очень даже, я тебе скажу, ничего. Пойдет, одним словом.
Март хмыкнул и изучающе уставился на Рекса. Директор пытался понять, объективен «икс» № 2 – его правая рука, или добросовестно заблуждается, подпав под незаурядное обаяние Умника. Где-то в глубине звериной интуиции Директора шевельнулась тонкая иголочка недоверия: а правильно ли это? Почему Умник всем нравится? Не совершают ли все они страшную ошибку, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, тщательно спланированному и умело подогнанному под обстоятельства неким хитромудрым злодеем?
– Может, шлепнуть его, пока не поздно? – вслух усомнился Директор.
– Сомневаешься? – прищурился Рекс, поджигая от догоревшей до фильтра сигареты новую – в отличие от шефа, «правая рука» безобразно много курил. – Есть причины?
– Почему-то он, сволочь такая, всем нравится, – поделился Март. – Этакий всеобщий любимец, мать его ети. Мне, например, он сразу понравился, хотя я «вел» его потом целых два месяца, пытаясь разобраться, что к чему. Док от него млеет. Тебе, как ни странно, он тоже нравится. Ну-ка, напомни мне, кто из курсантов за последние три года получил от тебя по теории огневой подготовки хоть что-то выше тройки? А к этому у тебя никаких претензий. Что это?
– Мне на него наплевать, – возразил Рекс и для пущей убедительности сплюнул на землю. – Но! Он хорошо решает огневые задачи. Уж как я ни извращался, работает как компьютер. Прекрасно чувствует партнера. Стреляет не хуже меня… Да нет – чего уж там: лучше меня, гаденыш! Лучше как минимум на порядок. Обидно, досадно, но – факт. Мастер он. Вот отсюда и любовь. А Доку он нравится потому, что оба молодые, начитанные, приколистые, хлебом не корми, дай похохмить да повеселиться. А тебе он нравится… Нет, вообще – ты чего меня грузишь?! Это ты у нас психоаналитик, ты и решай.
– Ладно, разберемся, – закрыл тему Март. – Смотри – тебе с ним работать… Давай, хорош курить, пошли дальше. Прогоняем все варианты, только уже с боеприпасами. Начинаем с четвертого…
Нет, в Умнике Март сомневался скорее по привычке, нежели в силу каких-то объективных причин. Просто он давно уже не проводил подготовку к акции в таких условиях: вне «Абордажного» универсального полигона со всеми удобствами, надежной охраной и достаточным количеством людей для наиболее реального воспроизведения грядущей обстановки на месте событий. Это обстоятельство порождало массу проблем, заставляло на ходу менять отработанную годами методику тренировок и в целом изрядно нервировало: Директор чувствовал себя весьма некомфортно. Отсюда и чрезмерная настороженность в отношении к новичку: почему-то этот подающий надежды «икс» в любой ситуации чувствовал себя как дома. Коэффициент адаптивности: три единицы…