За начальником следственного отдела потянулись все остальные. Дежкина проводила их взглядом и недоуменно посмотрела на Левинсона.
— Ты-то что про все это скажешь? Такого ведь не бывает, правда? Я не верю.
Старик ухмыльнулся и пожал плечами.
— Так-так-так… Пирожков нет?
— Сегодня нет.
— Ну тогда не буду рассказывать тебе одну очень поучительную историю.
Это означало, что нужно приготовиться и слушать. Ну ладно, минут пятнадцать еще есть.
— Это три года назад было, в Питере. Я туда в командировку ездил. Грохнули семью одного бухгалтера. Страшно грохнули, по-зверски. Его самого утопили в ванне, а потом еще и залили кипятком. Красный был, как креветка. Жену повесили в коридоре, а маленького сына сбросили в мусоропровод. Живого. Он еще часа два прожил после того, как его нашли. Стали раскручивать, и тут выясняется, что этот бухгалтер такими суммами заворачивал втихаря, что одних нулей на две строки будет. Понятно, чьих рук дело, правда?
— Ну, в общем, можно догадаться.
— Вот-вот. — Левинсон улыбался и сладострастно потирал руки. — А тут вдруг приходит в прокуратуру старушка — дышит уже через раз и признается, что это она, своими собственными руками. Ну ее, само собой, в психушку, и крутят начальника. Там по всему выходило, что он. И мотив, и судимость. Ну, короче, все. А старушка не унимается. Она убила, и все тут. Все смеются, анекдоты травят, внимания никакого. А потом действительно оказалось, что она. Ей детишки сериал смотреть не давали. Она на этих сериалах помешалась совсем, письма Марианне в Мексику писала два раза в неделю. А они, понимаешь, не давали. Шумели, ругались весь вечер, как с работы придут. Ну она в один прекрасный день и…
— Понятно. — Клава посмотрела на часы. Минут через пять Игорь и Коля должны быть тут. — Только у меня такое впечатление, что этот Карев не старушка, а как раз директор.
— Так-так-так… Слушай, Дежкина. — Левинсон встал. — А ты тут на что? Ты тут для того и поставлена, чтобы отделить, как говорится, зерна от плевков. Все, я тоже поскакал. У меня на сегодня обширные планы. Буду радовать прессу. Готовься к интервью…
Кабинет совсем опустел. Даже в ушах зазвенело от тишины. Как на экзамене, когда глаза слипаются от страха, а мозги работают со скоростью компьютера.
Поэтому, когда зазвонил телефон, Клава даже вскрикнула от испуга.
— Алло. Городская прокуратура, следователь…
— Мам, это я, — виноватым голосом пропел Макс. — Ты просила позвонить?
— Да, просила. — Клава облегченно вздохнула и вытерла пот со лба. — Ну давай рассказывай.
— Мам, а можно я тебя с одной девушкой познакомлю?
— Это с той, с которой ты вчера на лавочке?..
— Нет, с другой! — обиделся сын. — Эта с Лешкой встречается, помнишь, с которым я в школе учился. А мою Маша зовут. Она сейчас универ заканчивает.
— А сам-то ты с ней давно познакомился? — по-матерински насторожилась Клава. — Кто ее родители? Это ты у нее ночевал? Сколько ей лет?
Тут распахнулась дверь и в комнату влетел Игорь.
— Клавдия Васильевна, помогите! Он идти не хочет.
— Ладно, вечером поговорим. — Клава бросила трубку и вскочила из-за стола. — Что там у вас случилось?
— Он лежит на полу и орет как резаный и вас зовет. Три мужика поднять не могут.
— Что за дурацкое шоу. Ладно, пошли.
Карев действительно лежал на полу, раскинув руки и ноги, как морская звезда. Зыркал на собравшихся выпученными глазками и изредка вскрикивал вызывающе:
— Убивец я! Убивец! Нет мне прощения, душегубу! Ведите меня на лобное место, чтобы при всем народе каяться!
Клава продралась сквозь толпу и остановилась, чуть не наступив ему на руку.
— Что вы делаете? Как вам не стыдно? А ну немедленно встаньте.
— Клавдия Васильевна! — Карев тут же обхватил ее ноги и разразился рыданиями. — С повинной к вам явился. Не могу больше такой тяжкий грех на душе носить. Каюсь! Во всем каюсь! Любую кару готов принять за свои злодеяния!
— Хватит юродствовать, — строго приказала Дежкина. — Поднимайтесь и идите в кабинет. А то прикажу вышвырнуть вас на улицу, и все.
Дьячок раскрыл рот от удивления.
— Как это — на улицу? Я же убийца. Это же я…
— Ничего не знаю. Сначала это нужно доказать. Одного признания мало. Так что перестаньте валять ваньку и следуйте за мной. — Она развернулась и демонстративно зашагала по коридору, крикнув через плечо: — Если через пять минут не встанет, отправьте его обратно в отделение, на пятнадцать суток. У меня своих дел полно.
— Я уже иду! Уже иду. — Карев мигом вскочил и побежал за ней.