— Владлен Дмитриевич?
— Да! — я поморщился самому себе, потому что мой голос прозвучал довольно резко. — Прости, Кир, я не хотел, — я повернулся и замер.
Она стояла в черном длинном платье, в разрезе виднелась стройная ножка, волосы были собраны на один бок и лежали аккуратными локонами.
— Я хотела сказать, что все готово, можно начинать.
— Хорошо, идем... — я выкинул сигарету и показал рукой, что иду за ней, но тут же покаялся... Черт возьми! Ее спина была голая... да что спина! Вырез сзади был до попы... Она не шла, она плыла, черная тонкая ткань нежно ласкала кожу ног, путаясь среди них, при каждом движении вырез на спине то открывал еще больше, то скрывал почти все, заставляя усердно работать мое воображение. Мои брюки были готовы треснуть. Кажется, я слышал, как лопаются швы... Я свернул к столу, где сидела семья. Мне срочно нужно сесть.
— Ого! Я смотрю, что ты уже ее видел! — заржал Макс, ударяя меня по спине.
— Заткнись… Хотя бы сегодня! — зашипел я, стараясь не смотреть в сторону стола, где сидели Саша и Кира.
— Горов? Вот скажи, как такому придурку, как ты, могло так повезти? — шептал Кирилл, он явно смотрел на Киру, которая сегодня была просто неотразима.
— И ты заглохни! — сказал я перед тем, как нас всех вызвали на сцену для открытия аукциона.
После торжественного открытия я снова вернулся за наш столик и стал осматривать толпу. Все, как обычно, ничего нового. Разряженные гости медленно ходили по залу, приветствуя друг друга, дамы демонстрировали свои драгоценности, мужчины часы и чеки с суммой пожертвования. Белоснежно-фарфоровые улыбки сверкали вместо вспышек фотоаппаратов. Все движения были медленные, они не стояли, а позировали, чтобы потом рассматривать свои шикарные кадры в каком-нибудь дорогущем и пафосном журнале. Женщины активно жестикулировали, чтобы помериться величиной карат в бриллиантах, а мужчины довольно наблюдали за своими силиконовыми инвестициями, обутыми все, как одна, в лабутены. Я наткнулся ну ту, которая не вписывалась в эту атмосферу хвастовства. Она медленно ходила по залу, подходя то к одному столику, то к другому, стараясь не угодить в кадр. Давала распоряжения официантам и администратору. Она, со своей естественной, почти нетронутой красотой, смотрелась, мягко говоря, неуместно среди всей этой напыщенной показной и искусственной красоты. Я словно смотрел фильм, причем кадр явно был замедлен: красивое платье так нежно струилось и колыхалось при каждом движении, а буйная грива светилась под искусственным освещением подобно елочному шару, привлекая к себе всеобщее внимание.
**Кира**
Я была немного в шоке от размаха мероприятия, хотя бывала на благотворительных вечерах, но этот превзошел все мои ожидания. Женщины, одетые в бренды, шептались по углам, оценивая наряды друг друга, мужчины вальяжно передвигались по залу, искрясь в улыбках. Это было ложью... Все... У сцены, на которой выступали известные певцы, стояли стенды с фотографиями детей и их милыми рисунками. Это и были лоты. Они уходили с молотка за бешеные деньги. Мужчины довольно улыбались, получая их, но все прекрасно понимали, что они светятся не оттого, что помогли, а оттого, что шиканули размером пожертвования. И возможно, тот или иной рисунок осядет в какой-нибудь кладовке уже этим вечером...
— Я тоже так думаю... Думаю, что это фарс... — его бархатистый голос заставил сжаться, по открытой спине стали бегать мурашки, пальцы крепко сжали хрустальный бокал.
— Откуда Вы знаете, о чем я думаю?
— У тебя все написано на лице... Ты презираешь их... возможно и меня тоже, приравнивая к ним. Ты спрашиваешь себя об их целях, о причине и мотивации?
— Да, спрашиваю.
— Не стоит... Не нужно... В этом мире все относительно. Мы все относительно счастливые, относительно щедрые, относительно добрые... И как только ты поймешь их истинную мотивацию, тебе станет противно. Не забивай свою прелестную голову... — он так и стоял у меня за спиной, его шепот ласкал ухо. — Просто думай о том, что в понедельник уже начнутся работы по капитальному ремонту в областном доме малютки. Это самое главное…
— Да уж... А Вы не знаете, почему почти каждый старается навязать мне свой стиль жизни? Что мне стоит носить, о чем думать, о ком думать, где работать? О чем переживать?