Спорить с ней было бессмысленно, потому что выиграть спор было невозможно. Мы с Костей пожали плечами и продолжили свой ужин.
Костя ковырялся в осетрине, мечтая о домашней еде, а я смаковала шампанское. Мелкие пузырьки лопались у меня во рту, щекоча небо…
— Как там твой Олежка?
Маленькие пузырьки превратились в огромные петарды. Я схватила салфетку, чтобы не выплюнуть содержимое рта на белую скатерть.
— Кость, ты такой бестактный! Это невозможно! — Кися закатила глаза, бросив в меня сочувствующий взгляд. — Прости этого ослину!
— Да ничего… Мне просто нужно научиться реагировать на него проще! — я опустила голову.
— Кир, прости меня, пожалуйста! — Костя абсолютно по-братски потрепал меня по плечу. — Раз уж мы в таком пафосном месте, где нельзя кричать, то можно я наконец-то выскажусь?
— О Боже! Принесите затычку! — Кристина закрыла лицо руками.
— Я скажу. Кир, никто никогда не скажет тебе, как поступить правильно! Никто не скажет, как правильно жить, любить… Но я счастлив! Я просто счастлив, что ты наконец-то бросила его! Он не заслужил тот лотерейный билет, который вытащил три года назад! — Костя залпом осушил бокал шампанского. — Фу! Наконец-то!
— Боже, Константин! Тебя в Нью-Йорке научили так красиво говорить? — Кристина выпучила глаза.
— Замолчи, отбросок семьи!
Я улыбалась, наблюдая за ними. Брат и сестра настолько редко виделись. Костя учился в Америке, куда его определили любящие родители. А Кристина и правда была отброском семьи. Она принципиально делала все наоборот. Училась в простом институте, где, собственно, мы и познакомились, жила в однокомнатной квартире, которую купила самостоятельно, взяв ипотеку. На все семейные рауты, она приходит в драных джинсах и футболках с непристойными рисунками, чем доводит родителей до истерики. Но как ни странно, они продолжают настаивать на ее присутствии, до сих пор надеясь, что прекрасный лебедь победит гадкого утенка в душе Кристины.
— Спасибо, Кость! Я знаю, что вы меня всегда поддержите. Просто пришло время… И, кстати, для справки. Это он ушел. Он просто бросил ключи в прихожей и ушел! — я поймала себя на мысли, что в груди ничего не ёкнуло, когда я вспомнила тот вечер.
— И давно?
— Три месяца назад… — прошептала я.
— Не-е-ет. Только не говори, что ты жалеешь? — теперь Костя закатил глаза, в точности, как Кристина.
— Ага, жалеет она! Наша скромница стоит на пороге своего сексуального образования! У нее такой горячий босс! — пропела Кристина, закусив губу.
— Замолчи! Это необязательно знать всем! — Боже, что за семейка с неудержимым желанием обсудить мою личную жизнь.
— Боже! Дак, за это надо выпить! — Костя махнул официанту, чтобы принес еще бутылку шампанского. — Девочка моя! Я так рад за тебя!
— А вчера он снова приперся, как ни в чем не бывало! — не могла угомониться Кристина. — Он приехал и сделал ей подарок!
— Да? — Костя стал вертеть мои руки, в поисках украшений. — Где оно? Что этот скупердяй мог подарить?
— Мышонка! Ма-а-а-ахонького серого мышонка, который держал в своих крохотных лапах кастрюлю! — Кристина осушила бокал, поморщившись от газов.
— Не-е-ет! Только не говори, что это правда! — если я думала, что до этого его глаза были выпучены, то теперь они готовы были упасть в его тарелку в любой момент.
— Да что он мог еще подарить? Он не помог, когда Кира переезжала из пригорода. Не перевез ни единой коробки, что уж говорить о материальной поддержке! Черт! Я еще никогда не видела такого скупого мужчины! — Кристина шумно вдохнула, словно до этого она совсем не дышала, произнося свою гневную тираду.
— Я вас очень прошу, давайте закроем эту тему? Расскажи лучше про свою семью, Кость! — я решила быстро сменить тему. — Они остались в Америке? Не приехали?
Я знала, что единственный человек, которого Кристина ненавидит больше, чем Олега - это жена Кости, Дженна. Я поймала гневный взгляд Кости, а Кристина шумно бросила вилку, привлекая очередную порцию внимания к нашему столику.
Глава 19.
******Влад****
Я не помню, когда нормально спал. На протяжении последних двух недель я перепробовал все спальные места в доме. Даже несколько раз оставался в офисе. Но диван, который столько лет служил верой и правдой, отказался впускать меня в царство Морфея.
Во время перерыва совещания, которое уже длилось больше двух часов, стеклянная дверь зала открылась, и в нее впорхнула Кира. Она вкатила свою тележку, на которой стояли кофейники и чашки. Ее улыбка озарила и без того светлое помещение. Я увидел, как десяток мрачных мужиков превратились в улыбающихся самцов, взгляды которых стали путешествовать по ее телу. Мои руки непроизвольно сжались на деревянных подлокотниках кресла. Она подходила к каждому, предлагая кофе, и ее нога чуть приподнималась, раздвигая разрез юбки, в котором виднелась кружевная полоска чулка.