— Так… Здравствуйте! — в палату вошел Аркадий Валентинович. — Ну, дорогие мои, давайте теперь побеседуем! — он сел на кресло, рядом с кроватью Киры. — У Киры есть родственники?
— Нет… — прошептал я.
— А Вы, Владлен, кем ей приходитесь? — строго спросил он, смотря на меня поверх очков.
— Э… — вот тут я впервые не знал, что сказать. А кто я? Как это называется?
— Она его девушка, а я — ее подруга. Аркадий Валентинович? Скажите?
— Хорошо! — он снял очки и стал растирать переносицу пальцами. — Вчера, во время обследования, мы обнаружили факт… насилия. Ее изнасиловали. Мы вызвали полицию, сделали смывы… Они все зафиксировали…
Мы с Кристиной смотрели то на врача, то друг на друга, то снова на врача. Из глаз Кристины брызнули слезы, и она уронила голову на грудь Киры. Я тоже не знал, как реагировать. Заплакать я не мог, а подраться было не с кем.
— Но есть и хорошие новости, показатели хорошие, если все так пойдет и дальше, то мы начнем медленно выводить ее из сна уже послезавтра, — врач встал. — Влад! Есть вещи, которые уже нельзя изменить. Поверь, именно с этим ты уже никак не сможешь помочь. Ты не сможешь исправить, сделать все правильно, так как должно быть. Нельзя корить себя за то, что ты чего-то не сделал. Поверь, когда она очнется, ей будет намного хуже, чем тебе сейчас!
***
Время тянулось, казалось, что мои часы, стоимостью, как квартира в столице, сломались. Их стрелки настолько медленно двигались. Задняя крышка часов была прозрачной, и я всматривался в сложный механизм, состоящий из маленьких шестеренок. Каждая двигалась, но стрелка все равно не хотела двигаться. В палате стояли врачи и медсестры, которые уже несколько часов очень медленно выводят ее из состояния искусственной комы. Я отказался уходить, даже под страхом быть арестованным, а Кристина послушно стояла в соседней комнате и вместе со всеми смотрела через стеклянную стену. Я не знаю, выдержу ли я… Мое сердце настолько быстро колотилось, что мне было жарко… Вдруг я почувствовал толчок. Ее указательный палец стал шевелиться, а приборы стали пищать все громче и громче. Врачи стали переговариваться, а медсестры меняли пакеты в капельницах.
— Владлен Дмитриевич? Вы отвратительно выглядите! Хотите, я налью Вам кофе? — хриплый голос моей девочки расколол тишину. Она разлетелась на осколки, вместе с моим сердцем…
Меня отогнали и повезли Киру на очередные контрольные анализы, которые нужно было сделать, чтобы проверить активность мозга.
Я мерил огромными шагами палату, не в силах стереть улыбку со своего лица. Она жива, она со мной…
— Да… Это как же нужно вымуштровать девчонку, чтобы, выйдя из комы, она первым делом предложила тебе кофе? — сказал Макс. Черт! Это была первая шутка за последние 4 дня.
— Сукин ты сын! — я бросился к нему. Все, как раньше, все, как прежде.
— Так я и знал! — Аркадий Валентинович открыл дверь, в палату ввезли Киру. Она была немного растеряна, оглядывая всех нас.
— Юная леди, Вы только скажите мне, и я выдворю этот обезьянник отсюда! — врач кивнул в сторону стеклянной перегородки, к которой прильнули все, кто не спал вместе со мной, те, кто дежурил около Киры, пока мне нужно было отлучиться. Они стояли, вплотную прижавшись к стеклу, и корчили нам рожицы.
Кира рассмеялась, и я растаял. Звук ее смеха был как анестезия для моей больной души. Но потом она скорчилась от боли.
— Черт! Может, таблеточку? — к ней бросилась Кристина, омывая ее руки своими слезами.
— Нет! Никаких таблеток! — на передний план вышла мама. — Господа доктора и мужчины, покиньте палату, нам нужно привести Киру в порядок!
Нас выдворили из палаты…
***** Кира*****
Мое тело болело, как никогда. Моя голова была словно в тумане. Я с опаской смотрела на Кристину, Варю, Ольгу Николаевну и медсестру, которые обступили меня.
— Кира, мы проводим тебя в туалет, ты быстро сходишь в душ, а потом снова в постель! Доктор разрешил стоять не дольше десяти минут! — сказала медсестра и стала снимать с меня капельницы.
— Вы все пойдете со мной? — ужаснулась я.
Они промолчали и повели меня в ванну, которая находилась в палате. Включился свет, и я немного зажмурилась. Светлая просторная ванная была оснащена поручнями, за которые я схватилась. Необходимость принять душ была сильнее, чем чувство стыда. С моих плеч слетела ночная рубашка. Они включили воду, и я почувствовала прикосновения. Варя мыла мне голову, а Кристина намыливала тело, которое почему—то сильно откликалось на каждое ее прикосновения, но я старалась не подавать вида. Ольга Николаевна достала из пакета мою любимую пижаму с мишками, только почему-то она была новая… Мои мысли скакали, я не могла сосредоточиться, но я понимала, что-то происходит, чего я не могу понять. Кристина не смотрела мне в глаза, а по лицу стекали слезы. Варя ласково массировала мои волосы шампунем, который так сильно пах ванилью, и я поняла, что очень хочу есть.