Психоз был её вечным спутником. Но в те времена амплитуда его «заиграла». И мама, увидев царапины, коих не видела очень давно, отвела свою дочь на приём. Врач ей поставил диагноз, что-то вроде «аутоагрессии», и ещё много загадочных слов. Но в карте её написали обычное: «склонна к тревожности», определили невроз и бессонницу. Мама врача попросила смягчить, боясь, что у Лизы с подобным диагнозом будут проблемы. Сама она думала: «Всё это – бред! Он ошибся! Агрессивны другие, не я». И таблетки пить тоже не стала, не желая травить организм. Правда, мозг жил отдельно от тела. Он не спал и выдумывал новые способы: «как бы себе навредить». А навредив, извинялся, рыдал, обещал, что «завяжет»…
Как-то раз Лиза почти отважилась признаться во всём Жене. Она пришла просто так, поболтать. Они пили чай в кабинете психолога. Где сама атмосфера располагала к откровениям. Палитра приятная, мягкий диван, салфетки стоят на столе.
- Лиз, у тебя всё нормально? – подначила Женя. Будто хотела услышать: «Не всё». Подсознание, наверняка, уже различило подтекст. Поломку, которую нужно исправить.
«Я неисправна», - размышляла она. Представляла, как скажет подруге, что ходит на ежегодный осмотр. А после такого осмотра появляется тяга себя наказать…
- Да так, - отмахнулась она, - С мамой поссорилась.
Это была постоянная тема, которую Лиза держала в «загашнике». Мама была у неё нарасхват. И всегда помогала сместить интерес на решение вечной проблемы отцов и детей.
Женя одобрила эту причину. Стала тут же её обсуждать. Она называла её отношения с матерью «гиперопекой». И давала совет – отвлекись!
- Снова ищет тебе кавалеров? – спросила с улыбкой.
Лиза кивнула:
- Говорит, что не станет, и вот опять за своё.
- Её можно понять, - как всегда примирительно бросила Женя, - Она видит мир со своей «колокольни», ей действительно кажутся очень хорошими все эти парни, которых она предлагает тебе.
- Последний собачник был, - вспомнила Лиза, - Его сумасшедший бульдог чуть меня не загрыз!
- Серьёзно?
- Ага. А хозяин сказал: «Молодец». Типа я по пути к нему погладила кошку, и этот зверь её чувствует.
- А ты?
- Я правда гладила, - вспомнила Лиза пушистую мордочку с тёмными пятнами возле ушей, - А ему соврала.
…Лиза прижала пропитанный спиртом тампон к сгибу локтя. Боль всегда отрезвляла её, заставляла одуматься. Только теперь не сработало! Было больно везде! И внутри и снаружи. И на теле и даже в душе́.
Глава 10
Он продолжал ей звонить и писать. Пока, после сотого: «Что я сделал не так?», она не внесла его в чёрный список. Зная, что объяснить не сумеет. А он не поймёт! А если поймёт, пожалеет её за ущербность, за шрамы на теле. Касаться не станет, а станет жалеть. Что ещё в сто раз хуже! Кто виноват, что она умудрилась влюбиться? Впервые, так сильно, в кого-то другого. И эта любовь была призвана вытолкнуть ту её детскую глупость, прогнать вон из сердца тот бред, что она сочинила себе, и которым жила эти годы. Но вышло иначе. Больнее! Опаснее. Так, что игла от булавки проникла чуть глубже, и шрам от неё до сих пор не зажи́л…
Она перестала ходить тем привычным маршрутом, где с надписью «Книжный», стоял познакомивший их магазин. Теперь мысль о том, что она встретит Игоря, была равносильна прыжку с высоты. Но он провожал её часто! И стоял как-то раз у двери, корчил рожи в глазок. И, вполне ожидаемо, сделал попытку её отыскать, прямо здесь, возле дома. Лиза, увидев его у подъезда, метнулась за куст. Тот уже облетел и просвечивал. Благо, что свитер на ней в этот день был неяркий.
«Божечки», - думала Лиза, вертя головой. Дверь другого подъезда открылась, и она, чуть не сбив выходившую бабку, нырнула в спасительный замкнутый мир. Внутри отдышалась. Одолела по лестнице два этажа. Из окна на площадке ей виден был… Игорь. Как он топчется, курит и смотрит наверх. Словно ждёт, что оттуда к нему спрыгнет Лиза.
Она отшатнулась, поняв, что не выйдет отсюда наружу до тех пор, пока он не уйдёт. Он упорствовал. Наглый! А после… Когда дверь открылась, и на улицу вышел соседский бульдог, Игорь просто вошёл. Без раздумий! Словно всё это время он ждал, пока кто-нибудь впустит его.
Лиза прикрыла ладонями щёки.
«Нет! Нет! Нет!», - истерил её мозг. Кожа горела, а сердце стучало от страха. Что, возможно, сейчас, он звонит в её дверь. И что скажет маме? Ой! Хоть бы она соврала! Сказала ему, что таких не жило, не живёт и не будет жить в этой квартире…
На время она словно выпала. В потоке мучительный страхов прошло, вероятно, не менее пары часов. Подумав как быть, она набрала телефон. Женя ответила сразу. Голос её успокоил взволнованный мозг.
- Жень, я не поздно?
- Нет, - растерянно бросила Женя, и тут же спросила, - Ты где?