— То есть, дело не в перчатке, а в каких-то данных?
— Именно! Это меня больше всего и раздражает! Никому нет дела до наших научных изобретений, а до каких-то данных есть! Я, конечно, не знаю, что там такое. Там всё так засекречено, что разве что начальник станции может знать правду. Но я почему-то уверен, что там какая-то чушь. Может, начальство там свои голые фотки хранит, и из-за этого подняло всех на уши. А вот чёртов квантовый суперкомпьютер для них как прикольная игрушка, которую можно "сделать ещё раз"! Как вот жить с этими остолопами?
— Да уж, не думала, что мой однокурсник сможет украсть такую штуку и всех так разозлить.
— Твой однокурсник? — отец удивлённо поднял густую бровь.
Я кивнула в ответ. Он немного пожевал и высказал серьёзное:
— Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты знакомилась со сверстниками. Нынешнее поколение это же просто ужас! Особенно парни: воры, извращенцы и шабутные! Совсем никаких понятий о чести и порядочности!
— Па-а-ап! Не заводи снова старую шарманку. Я же уже много раз говорила, что не общаюсь с такими.
— А я тебе просто в который раз напоминаю, сколь опасны могут быть юноши. Вон какой пример рядом с тобой. Ты молодая, влюбишься в такого, а потом он тебя втянет в какое-нибудь преступление. Они же вообще головой не думают!
— Да, папа, я знаю…
— Тунеядцы и бандиты! Потерянное поколение! Вот если встретится тебе такой, беги от него, сломя ноги! Даже если у него хороший рейтинг, это всё равно потенциальный…
— Ма-а-ам! Останови его, пожалуйста, он снова завёл старую шарманку!
— Слушай своего отца, — спокойно сказала мама, — Он хочет для тебя как лучше.
После такого карт-бланша отец ещё полчаса рассуждал на тему того, какое современное поколение плохое и насколько мне не стоит связываться с молодыми парнями. Когда он наконец выпустил весь свой яд и все свои обиды, папа встал, улыбнулся и довольный направился в свою комнату, где и закрылся. Там он обыденно погрузился в работу. Мама стала убирать посуду и после, собиралась отправиться заниматься домашними делами.
Я же, хоть и была вымотана очередным разговором на тему "дочь, тебе точно не нужно ни с кем встречаться", всё же получила кое-какую полезную информацию. И, заодно, подтвердила часть версии Вани. Всё-таки, он не врал. Наверное, и в остальном ему можно будет довериться… Правда вопросов пока всё равно больше, чем ответов.
Когда я размышляла о возможных ответах на них, в нашу дверь постучали. Я отправилась открывать, так как все остальные домочадцы были заняты. Стучали очень настойчиво и уверенно, так что меня поначалу охватила странная, иррациональная тревога. Которая, впрочем, подтвердилась, когда я взглянула в дверной глазок.
К моей двери приплёлся Ваня, собственной персоной, он много оглядывался и как-то странно держался за бок. Я сразу же стала открывать дверь, сама не понимаю, почему. Когда я это сделала, парень просто ввалился в мой коридор и рухнул, прижавши спину к стене. Только теперь я заметила, что из-под его руки, которой он держался за живот, текла кровь. У меня перехватило дыхание:
— Что… Что с тобой произошло?
Он же, кажется, даже не особо замечал, что ранен. Глупо улыбнувшись, он сказал:
— Да так, поболтал с одним старым приятелем. Он мне очень помог в одном деле и, заодно, решил садануть заточкой. Каждый понедельник одно и то же! Ау, знаешь, вообще-то довольно сильно болит. Ты извини, что я вот так завалился к тебе, но твой дом был ближе всего и… А! До своего я бы не дотерпел.
— Тебя… Тебя срочно нужно перевязать!
— И зелёночки бы на рану налить или перекиси какой. Да, было бы очень хорошо! Есть у тебя что-нибудь такое?
— Да-да, пойдём быстрее в ванную, я достану аптечку!
Я помогла ему приподняться, и мы довольно быстро доковыляли до ванной комнаты, там Ваня сполз на пол, держась за бок, а я закрыла дверь внутрь и включила воду. Поскольку вспомнила, что в доме нахожусь ни одна и парень, как раз из тех, которых отец больше всего не любит, с дырой в боку, вызвал бы слишком много вопросов. Вопросов, на которые я не смогла бы найти ответа. Ровно, как и оставить его в таком состоянии на своём пороге.
Я открыла шкафчик с лекарствами и вытащила оттуда бинты, пластыри, кремы-обезболивающие и перекись водорода. Ваня к тому времени снимал окровавленную рубашку и стягивал такую же окровавленную футболку. Из-под них показалась довольно длинная и, судя по всему, глубокая рана, извергавшая из себя кровь. Выглядела она жутко и сразу же приковала всё моё внимание, я замерла, глядя на этот порез.
Отмерла я только в момент, когда парень начал расстёгивать штаны. На мой немой вопрос, он сказал: