— Но, Пётр Михайлович, нам разве не будет лучше, если они его найдут?
— Мне уже всё равно! Если они смеют так со мной общаться, пусть пожинают плоды своего ублюдочества! Они должны помнить, что именно я рука, которая… — папа внезапно остановил свою гневную речь, видимо заметив компьютер, который мы забыли выключить, — А почему мой терминал работает? Ты в него не лазил, Семён?
— Что вы, Пётр Михайлович!
Шаги отца стали приближаться:
— Он ещё и разблокирован! Вот ведь… Неужели снова наш лабораторный призрак? Если эта сволочь с перчаткой снова забралась на место преступления, я его на потроха пущу! Слышишь меня? — он обратился к невидимому Антону, — Я тебя найду, если ты всё ещё здесь!
Отец активно и очень злобно зашагал в нашу сторону. Моё сердце сжалось от ужаса. Ваня обнял меня ещё сильнее, будто бы ему было мало того, как всё плохо сейчас обернётся. Шаги остановились прямо у шкафа. Мгновение и меня обдал прохладный воздух из лаборатории, я почувствовала, как резко стало больше пространства, но посмотреть в ту сторону боялась.
— Майя? Со своим хахалем, значит… — в голосе отца не было ярости, скорее какая-то сломленная усталость, — Вам мало было того, что вы сегодня дома устроили? Вы решили и тут… Матери сердце поели, теперь и моё решили…
Неподалёку заскрипел стул. Я разжала глаза и посмотрела в ту сторону. Отец грохнулся за один из столов и схватился двумя руками за седую голову.
— Пап! — я освободилась из объятий Вани, — Всё совсем не так, как ты думаешь!
— Ой-йой, я, пожалуй, пойду отсюда, — сказал Семён и ретировался.
— Дочь, что ж ты делаешь то со стариками-то своими? — сокрушённо спросил отец, — Мало мне было сволочей из Директории, так ещё и ты чудить начала.
— Ничего я не начинала, пап. Просто послушай меня, ладно? Не злись, я всё объясню. Хорошо?
— Я просто разочарован, — отец покачал головой и это было для меня в тысячу раз больнее любых обидных слов, которые он мог бы сказать, — Что у тебя происходит, дочь? Почему я узнаю об этом именно так?
— Пап, я просто веду своё расследование. Ну знаешь, журналистское. Это моя работа и Ваня, мы с ним никакая не пара, он просто помогает мне в этой работе. Я просто… не думала, что ты поймёшь всё правильно.
— Я пока ничего и не понимаю. Что вы двое тогда делали у нас дома, в ванной?
— Ваня… Его ранило сегодня утром, — в подтверждение моих слов, Ваня продемонстрировал свежую перевязку на пузе, — Он пришёл к нам, чтобы я его зашила. Я побоялась, что вы не пустите его и он истечёт кровью. Я знаю, как ты относишься к таким парням как он.
Отец смурно посмотрел на Ваню, оценивая его:
— Я что ж, монстр какой-то в твоих глазах? Что мы с матерью, умирать бы его оставили, если бы ты нас поставила в известность? Столько неловкости можно было избежать, просто сказав правду.
— Я правда не думала, что ты поймёшь… Ты за десять минут до этого целую лекцию мне прочитал о своей ненависти к таким, как мой друг…
— Дуракам? — гордо предположил Ваня.
Отец помотал головой:
— Я же тебе всё это не просто так рассказываю. Я же о тебе забочусь, чтобы ты в приключения не попадала, чтобы у тебя всё хорошо было. Поэтому я тебя предупреждаю. И о дураках тоже. Но если уж ты влезла в авантюру такого дурака, что я сделаю? Просто хочется знать, что ты понимаешь, куда попала…
— Пап, это не его авантюра. Это моя авантюра. Я начала это расследование.
— И ради него решила залезть в мою лабораторию?
— Мне просто очень нужны были данные о той информации, за которой бегает Директория…
— Почему ты меня просто не попросила о них? Я бы тебя и сюда бы пустил запросто. Вот только попроси и скажи зачем… Я вот что, страшный такой, и ты меня боишься? Или почему ты мне так не доверяешь, родному отцу?
— Пап… Я доверяю тебе, просто… — я сделала шаг к нему.
— Доведёшь ты своего старика, — он отмахнулся, — Ой, доведёшь. — отец потёр глаза, будто бы они слезились, и выдохнув, спросил, — И… Зачем вам эта информация, которая Директории нужна? Что вы хотите откопать?
— Мы пытаемся разобраться в судьбе Антона, нам кажется, что он не виноват в том, в чём его обвиняют.
— Из-за мальчика того, значит, всё делаете. И что, что-нибудь уже подтверждает его невиновность?
— Пока… сложно сказать, — я, скрипя сердцем, решила умолчать о том, что знаю, что Антон не грабил отцовскую лабораторию, не надо было сейчас ещё сильнее разбивать отцовское сердце, — Но кое-что у нас наклёвывается. Я думаю, что мы просто обязаны узнать о том, что такое на самом деле ищет Директория.