Перемешиваем и сразу играем следующий раунд. На этот раз у него семёрка, у меня девять и два. Снова рискую и удваиваю ставку. Выпадает пятёрка и того у меня шестнадцать очков. Он раскрывает карту и это король. Он снова переиграл на одно очко и забрал две моих фишки обратно:
— Ты подумай над моим предложением о том, чтобы посмотреть. Это будет твой последний шанс увидеть ненаглядную Звезду и первый раз, когда ты увидишь её действительно счастливой.
Я молча положил очередной чип. Карты были розданы. У него король, то есть рука точно сильная, у меня две семёрки. Надо рисковать и удваивать. Второй чип был положен к первому. Зря, я вытащил короля и лишился ещё двух фишек. У меня осталось всего две. Впрочем, учитывая, что у него была скрыта десятка, это в любом случае проигрыш.
— Знаешь, она в меня втюрилась ещё с самой первой нашей ночи, — сказал Цветок, противно улыбнувшись, — Мы познакомились в казино, когда я сорвал огромный куш при игре в крэпс. Она была пьяной и одета как дешёвая шлюшка, её было очень легко склеить. Кажется, она серьёзно поссорилась со своим тогдашним парнем и пришла выпить и забыться в игре. Выпила она достаточно, чтобы оказаться у меня в номере, но недостаточно, чтобы совсем забыть о своём благоверном. Сначала она ныла о том, как он её игнорирует. Потом стеснялась и пыталась сказать, что это неправильно, когда я лезу ей руками под одежду. А сразу после этого стонала так, что весь отель на следующее утро смотрел на нас с раздражением, потому что мы не дали выспаться в ту ночь никому. О, ты бы знал, что эта стерва умеет вытворять, принимая в себя настоящего мужчину! Что ты мне сказала в то утро, милая? — он обратился к Звезде.
Воительница отвела взгляд от меня и замолчала. Кажется душегубу удалось задеть воспоминание, за которое ей было действительно стыдно. Это были тяжёлые слова и для меня тоже. Я гнал от себя плохие мысли, стараясь не дать сбить меня с колеи. Я ведь с самого начала знал о том, что моя любовь не святая и именно поэтому любил её.
Идеальные или, по крайней мере, уверенные в своей идеальности, рано или поздно становятся похожи на Цветка. Очень легко поверить в то, что они лучший выбор. Особенно после того, как от тебя отдалились и к тебе охладели. Они выглядят как опора, как сосредоточие силы. Но правда в том, что их сила застилает им глаза, развращает их. Взять хотя бы отношения. Те, кто популярен и может в любой момент сменить вторую половинку, не ценит свою любовь, всегда относясь к ней как к вещи, которая будет работать, пока не сломается.
Они не способны любить, не способны сострадать, не проходили ад и не знают каково это, когда им причиняют боль. А значит сами причиняют её с лёгкостью, с которой ребёнок давит муравья. Только сломанные люди могут быть добрыми. Только прошедший через ад способен на настоящую любовь и самопожертвование. Только одинокий может сочувствовать и сострадать.
После всего увиденного, я вряд ли мог сказать, что прошёл через ад в прошлом, так, через финские бани разве что. Но даже я понимал, что пусть Звезда и оступилась, предав, она точно не заслужила наказания такого масштаба, растянувшегося на многие годы. Никто такого не заслуживает. Кроме, может, самого Майского Цветка. Он бы и дня с собой не вынес.
— Ты мне сказала, Звёздочка, что я самый умелый мужчина в твоей жизни и с другими у тебя ещё никогда не получалось достигнуть пика. — продолжил Цветок, — И по тебе это было видно. Ты оказалась без сил после пяти разгрузок подряд. В ту ночь мы зачали нашего первого ребёнка. Того, который из-за твоего образа жизни и слабости к алкоголю и на передок, постиг выкидыш. Ты ведь из-за этого рассталась с тем парнем, да? Или просто прибежала ко мне через пару дней, потому что твоё тело стало от меня зависимым? В любом случае, было бы смешно, если бы ты с ним осталась, и этот ребёнок родился бы. У тебя, милая, отличная способность заставлять омежек растить сильные гены. Да, Антон?
Молчать было более невозможно, но и выходить на эмоции нельзя. Я был готов пойти ва-банк на его же поле, понимая, что это рискованно, и это всё будет очень большой ложью, и всё же стараясь сохранить ледяное спокойствие, чтобы добиться нужного эффекта. Благо я прекрасно знал, как мыслят такие как Цветок. Правда в том что я всю жизнь боялся стать таким же и, в то же время, общество настойчиво пыталось научить меня думать именно так.
Мне очень хотелось, чтобы Звезда поняла, что именно я хочу сделать и не затаила бы на меня после этих слов смертельную обиду, но я всё же сказал: