— Чёрт, да выглядишь ты дерьмово, будто через две мясорубки пропущен! У нас тут конечно дела получше, но тоже не сахар. Майю арестовали.
— Майю? — я уже и забыл про свою первую любовь, вот настолько интенсивные выдались деньки, — За что?
— За то что мы с ней тебя спасали. И, косвенно, из-за того, что она немного в меня влюбилась, — последнее он произнёс как-то особенно неохотно, будто именно это и было самым важным в его рассказе.
Я глубоко вздохнул и выдавил улыбку:
— Ты в своём репертуаре. Сводишь женщин с ума и толкаешь их к беде. Я даже не удивлён.
— Не удивлён?
— Всё в порядке чувак, правда. Я не против. У меня тут возник роман куда более серьёзный, чем детское увлечение. И если уж вы можете быть вместе, то, наверное, это неплохо.
— Правда? Ха-ха, боже, — Ваня как-то истерично засмеялся, — А я-то боялся твоей реакции и очень жестоко её отверг! И вот она теперь в лапах Директории… — он отвёл взгляд, я никогда не видел его таким.
— Значит, надо её спасти. Мы с моими новыми друзьями почти у цели по спасению станции, но… Возможно будет не лишним, если мой друг Эйри тебе поможет. Он знает коды к станционным дверям. Возможно, у тебя удастся спасти её. И, когда это произойдёт, ты сможешь извиниться…
— Да, пожалуй… — в Ване впервые я видел какую-то нерешительность.
— Только не сделай ей больно, как другим своим девушкам. Пожалуйста, приятель. Она… хорошая. Она это не заслуживает. Они все этого не заслуживали, но ты же знаешь, что я не могу тебя судить. Я могу только попросить.
Ваня грустно улыбнулся вместо ответа. Это было красноречиво. Вдруг Эйри подал голос:
— Раз уж у нас тут маленькая война с Директорией, мы можем сделать кое-что лучше, чем просто выдать коды. Есть у меня одна идейка для этой авантюры…
Глава 17. Майя | Жизнь она иногда такая
Рот спирало от крови, пока меня били, я прикусила язык и теперь его противно тянуло у меня во рту. Я сидела в полностью тёмном помещении, зафиксированная на стуле стальными затяжками. Когда свет включился, по глазам проехал крайне острая боль. Я зажмурилась и услышала тяжёлые шаги и сухие покашливания.
Когда я открыла глаза, то увидела перед собой Андреаса Мира. Он выглядел темнее тучи и презрительно сверлил меня из полуоткрытых глаз. Фыркнув, он сказал:
— И так, неужели вы думали, что вам сойдёт с рук ваше похищение данных? Вы думали я совсем тупой и не проверю личности тех, кто пришёл ко мне? Может, вы с дружком считали, что после его… перфоманса. Я не уделю вам всё возможное внимание Директории?
Я закатила глаза и сплюнула кровь в сторону:
— Очень злодейски, конечно. — я нацепила на себя маску бравады, — Вы взяли, избили беззащитную девушку, притащили её чёрт знает куда и собираетесь пытать, да ещё и лично? Я была лучшего мнения об основателе станции…
— Поверь, будь здесь Игнатий, он бы обошёлся с тобой нежнее и профессиональнее. Но из-за твоего друга наш глава службы безопасности мёртв.
— Вани?
— Антона.
— Он мне не друг, как и господин Мерзляев, собственно.
— А твои действия говорят об обратном. Ты знаешь, что защищаешь серийного убийцу на пару с опасным бунтарём? — он грубо схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него, я не раздумывая плюнула ему в лицо.
Он с отвращением вытер лицо обратной стороной ладони и снова протяжно фыркнул:
— Молодёжь нынче совсем не учат манерам.
— Кто бы говорил. Будь у вас манеры, меня бы здесь не было. Я вообще не планировала никакого бунта.
— Ха, а данные с компьютера основателя ты скачивала просто ради шутки, да? Тебе не говорили, что есть вещи, которые не стоит знать.
— Например о том, что мы все находимся в тюрьме? Не знаю, кажется всем было бы лучше, если бы об этом стало известно.
— Ты не понимаешь о чём говоришь, девонька. Ты представляешь, как всем этим людям захочется вырваться из тёплых объятий станции на дикую Землю? Они сами-то быдло и дикари, которым только дай повод уничтожить свою жизнь и они вырвут его из тебя вместе с костями и мясом!
— Как-то вы их не очень любите?
— Я их люблю так, как они сами себя не любят. Как родитель. А родительская любовь может быть очень жёсткой, но она всегда справедлива. И я справедлив: никто никому ничего не расскажет, и никто никуда никогда не пойдёт.
— Это не справедливо.
— Это не тебе решать.
— Тогда зачем вы пришли и говорите со мной?
— Потому что я хочу, чтобы ты рассказала мне всё что знаешь о планах твоих "не друзей": Антона и Вани. Что они замыслили?