Когда я выговаривал Пэм за расточительство, которое она допускала, готовясь к детским праздникам, она обычно начинала перечислять «гвозди программы» на вечеринках соседских детишек. Были там и передвижные зоопарки, и поездки на лимузинах, и дорогие рестораны, и профессиональные иллюзионисты, и целые оркестры. Поэтому то, что к ней самой приезжали по вызову маникюрши и педикюрши прямо из бостонского салона красоты, да еще привозили с собой богатый инструментарий и лак всех мыслимых и немыслимых оттенков, она считала довольно скромными тратами. Будучи человеком разумным, я дискуссию не продолжал.
Приехал я часа за два до начала торжества. Повсюду были развешаны надутые шарики, стояли вазочки с драже «М&M’s», а вдоль стен в прихожей – ряды мешочков с подарками, которые предназначались гостям. Вот еще одна черта подобных празднеств в богатых пригородах: подарки предназначаются не только виновнику торжества, но и всем приглашенным, как на соревнованиях кубки вручают и победителям, и тем ребятам, что пришли к финишу последними. Протискиваясь в дверь с двумя большущими коробками, я так старался не уронить драгоценную ношу, был так ослеплен всевозможными украшениями, что даже не заметил клетку Цыпы.
О его присутствии я узнал только тогда, когда вошел на кухню и Каролина схватила меня за руку, мило прочирикав:
– Идем, познакомишься с Цыпой.
Мое сердце упало на пол и, позвякивая, покатилось прочь. Готов поклясться: будь там еще кто-нибудь, он непременно бы запóлзал на коленках, отыскивая, что это там упало на пол. «Идем, познакомишься с Цыпой». То, что несколько недель зрело исподволь, теперь стало прорываться наружу: все мои смутные страхи, каждый грамм треволнений, все мрачные предчувствия, которые таились где-то в глубинах подсознания. Каролина повела меня в гостиную. Тут появилась улыбающаяся Пэм и заявила:
– Подожди, сейчас ты увидишь, какая она красавица.
Ах, как бы я хотел подождать! Готов был ждать до тех пор, пока какой-нибудь добрый фермер не пришлет нам фото Цыпы на фоне разросшегося семейства и не сообщит, что (еще бы!) она стала чемпионкой среди несушек на его образцовой птицеферме, далеко-далеко отсюда. Но, увы, ждать не приходилось: знакомство с Цыпой предстояло мне прямо сейчас.
Мы подошли ближе. Цыпа сидела на подстилке из клочков бумаги в клетке, очевидно, предназначенной для крольчонка или хомячка. Тихо сидела и ворковала без всякого повода. Этакий маленький желтый пушистый комочек с крохотным клювиком и тоненькими ножками. Если бы не тихое воркование, можно было бы подумать, что это чучело птицы, любимая игрушка какой-нибудь благонравной девочки. Но курочка действительно была просто восхитительная – ради справедливости об этом я умолчать не могу.
– Возьми ее на руки, – скомандовала Каролина, со знанием дела открывая дверцу и вынимая Цыпу из клетки. Она передала цыпленка мне, я даже возразить не успел. Я вдруг почувствовал, как маленькие ножки с острыми коготками стали переступать по моей руке… а потом восхитительный цыпленочек открыл клювик и укусил меня за большой палец.
– Иисусе! – вскричал я от неожиданности.
Каролина захихикала, и в комнату влетела Абигейл с воплем:
– Цыпа, девочка моя милая!
Она забрала у меня цыпленка. Сестренки вернули Цыпу в клетку, а Абигейл даже успела при этом чмокнуть ее в желтенькую головку. Мы же пошли на кухню полюбоваться тортом за сто пятьдесят долларов, и по дороге я поинтересовался:
– Э-э, и долго Цыпа здесь пробудет?
– Мама сказала, что побудет, наверное, какое-то время, – ответила Абигейл после устрашающе долгой паузы, а потом улыбнулась, и мне показалось, что улыбка ее не лишена некоторого злорадства.
Трудно определить точно понятие «какое-то время», но в семействе Бендок оно, вероятно, означает не меньше двух недель. Однако и две недели спустя Цыпа чувствовала себя у Пэм как дома. Курица справила новоселье: исчезла прежняя маленькая клеточка на столике у стены, ее заменила собачья корзина, разместившаяся прямо посреди гостиной, что позволяло курочке бродить буквально повсюду. Я не стал бы утверждать, что это была уже курица на свободном выгуле, но дело явно шло к тому.
Пэм выстлала корзину мягкой соломой и вставила внутрь палку, которая могла служить насестом для Цыпы. На этот насест она водрузила пушистого игрушечного цыпленка, и Цыпа проводила почти все время, прижимаясь к нему. Может, курица думала, что это настоящий цыпленок. Может, она была не слишком умная. А может, ей было все равно. В корзину поставили маленькие чашечки с кормом и водой, и жизнь закипела. Эта курица носилась туда-сюда и ворковала. Спала крепко и всласть. И наслаждалась каждой минутой своей молодой жизни.