– Нормально, – ответила Абигейл.
– Кушать хочу, – добавила Каролина.
Пэм посмотрела на меня, силясь понять по лицу, что и как. Я скромно пожал плечами и сказал:
– Ну, на мой взгляд, все было здорово.
В тот вечер, когда девочки уже уснули, Пэм напрямик сказала мне, что на ночь поселила Цыпу в подвале.
О Господи!
Скажу о подвале в своем доме только одно: слов нет. Еще немного: святилище, простое, умиротворяющее. Можно добавить еще пару слов: девственно чистый, не захламленный. На полу моего подвала можно было бы сервировать самый изысканный обед. Главный нейрохирург штата Мэн мог бы провести там операцию на мозге, не тревожась о стерильности. Там есть все, что необходимо для подвала: стиральная машина, сушилка, водонагреватель, топка, все прочее, и до всего легко дотянуться. Еще немного бесценных мелочей, расположенных так, как я это люблю. В городской жизни у меня подвала не было. Не было там и лужайки перед домом, поэтому именно подвал и лужайка в Мэне вызывали у меня такую любовь. С ними я чувствовал себя взрослым. Жизнь в городе полна сложностей и забот, она холодна и порой сурова. Мне хотелось, чтобы жизнь за городом составляла приятный контраст и позволяла расслабиться. Вот почему я так люблю подстригать газоны, пользоваться удобрениями, которые сам подбираю, а в подвале предпочитаю не держать хлама, который многие засовывают туда – вещи купленные, но оказавшиеся ненужными. Мне хотелось, чтобы газоны были густыми, а подвал – свободным. Неудивительно, что я запомнил тот момент, когда Пэм сказала мне, что поселяет птицу в подвале. Она ясно увидела отразившиеся на моем лице ужас и недовольство. На это Пэм заявила, что внизу все можно прекрасно помыть, и она сама охотно сделает это.
Я не сумел сразу оценить реальные последствия такого шага.
Едва забрезжил рассвет, я сообразил, что Цыпа каким-то образом сумел устроиться прямо под моей спальней, расположенной на первом этаже. Если говорить конкретнее, то умная птичка пристроилась непосредственно под тем местом, где стоит моя кровать. Когда петух проснулся, у него неизбежно возникли вопросы вроде «Какого черта я здесь делаю и куда подевались все остальные?» И он издал громовое «ку-ка-ре-ку!», которое пробилось, словно удары молота, сквозь перекрытия, приподняло матрац, и я чуть не взлетел к вентилятору под потолком – примерно как в фильме «Изгоняющий дьявола». Готов присягнуть, что я ощутил, как снова падаю на кровать, отчего петух завопил опять. Неужто его чертов клюв был прямо у меня под подушкой?
Бесцеремонно разбуженный, я почувствовал, что задыхаюсь по необъяснимой причине, как будто бы только что долго гонял на велосипеде по сильной жаре. В комнате было почти совсем темно, только сквозь окна виднелись в небе первые слабые проблески зари. Я повернулся к Пэм, но вместо нее рядом со мной белело теплое одеяло. Она уже встала или (что более вероятно) так и не ложилась. Последнее, что я запомнил перед тем, как уснуть: она сказала, что поднимется к девочкам, посмотрит, как им спится. Вероятно, рядом с ними Пэм и провалилась в сон, разморенная очередным утомительно долгим днем.
Птичьи вопли заставили меня усомниться в качестве перекрытий в доме: казалось, между мной и глоткой этого чудовища нет вообще никаких преград. Я отчаянно нуждался в том, чтобы он заглох, но решительно не собирался спускаться в подвал, памятуя о сцене, разыгравшейся вчера на веранде: ведь петух, судя по всему, хотел со мной покончить, а тогда он был далеко не так возбужден, как сейчас. Итак, я лежал в постели, слушая душераздирающие вопли пернатого, и молился о том, чтобы снова вмешалась Пэм. Ну не могла же она не слышать его, пусть даже находилась на втором этаже. Черт возьми, его было слышно, наверное, даже моим друзьям в Бостоне. Наконец-то я с облегчением уловил звук шагов по лестнице, затем открылась дверь, ведущая в подвал, – кто-то туда спустился. Потом послышался голос Пэм, приглушенный перекрытием и еще слабый ото сна:
– Бу-Бу, бедняжечка, так разволновался! Не тревожься, все хорошо. Здесь тебя никто не обидит.
Цыпа в ответ издал нечто вроде долгого карканья, объясняя свои страхи, – так продолжался этот межвидовый диалог. Следующее, что я помню: Пэм свалилась на постель рядом со мной, все в тех же шортах и футболке, в которых была вчера, волосы у нее совсем спутались.
– Он понемногу привыкает здесь, – проговорила она, целуя меня в висок. Я хотел было ответить, но Пэм уже тихо посапывала. Она даже не шевельнулась, когда через час с небольшим я встал, чтобы отвести двух нетерпеливо ожидавших меня собак на берег океана, на прогулку среди песка и волн. После, зайдя в уютный магазинчик под названием «Кухонька Кейп-Порпос», где я всегда выпиваю утреннюю чашку кофе, я заказал: «Как обычно», – и любезная молодая продавщица вынула маленький пакет, чтобы положить туда кекс для меня. Зазвонил мой мобильный.