Через несколько минут Пэм присоединилась ко мне, и мы поехали к ней домой.
– Просто здорово! – воскликнула она. – Адам говорит, что сможет построить домик для Цыпы за день-другой.
Значит, у Цыпы, как и у нас, будет новенький дом, который он сможет считать своим собственным.
На следующий день я подъехал к дому с очередной порцией груза – вообще-то эти вещи надо было бы выбросить на помойку, но я решил сложить их в подвале, где они и пролежат до следующего моего переезда (если таковой еще будет, а это ведь не обязательно). Затормозив, я услышал визг пил, стук молотков и громкие голоса рабочих, подававших в этом шуме команды и советы друг другу. Чтобы посмотреть, что происходит, я пересек лужайку перед домом, обошел дом с другой стороны, и в следующий момент раздался еще один звук – это моя челюсть, отвиснув, врезалась в землю.
На моих глазах бригада Адама возводила в том углу двора, который Пэм отвела под Цыпину «будку», высокие стены из особо плотного полиэтилена «Тайвек» – они поднялись ввысь уже на добрых два с половиной метра. А повыше этих стен двое рабочих, взобравшись на лесенку, сооружали из кедровых планок крышу с крутыми скатами. Двое других клали на стены обшивку. Размером эта «будочка» почти не уступала моей первой однокомнатной квартире в Бостоне, разве что там мне приходилось взбираться на пятый этаж, а Цыпе не придется расходовать столько энергии, чтобы попасть в свое новое жилище. Домик выглядел заметно красивее половины тех домов, которые мы с Пэм осмотрели за долгие месяцы поисков, да и построен был куда удачнее.
Я молча смотрел, стараясь переварить смысл происходящего.
– Проруби отверстие для окна с фрамугой! – рявкнул Адам одному из рабочих. При этом он указал куда-то повыше двери. С фрамугой? Он обернулся, увидел меня с моим разинутым ртом и сказал: – В следующей жизни я хочу стать вашим петухом. Это – самый красивый домик для петуха во всем городе.
В городе? Да во всех Соединенных Штатах не сыщется другого петуха, который был бы окружен такой роскошью, какая ожидает Цыпу у меня во дворе – включая окно с фрамугой, которое придаст объекту эстетическую завершенность, тогда как высокие потолки создадут ощущение пространства. Не смешите меня.
В следующие два дня я наблюдал, как у входа в этот «сарайчик» устанавливают пандус из красного дерева, с упорами для пальцев ног. Потом навесили высокие двойные двери из кедра, плотно закрывающиеся на ночь, с удерживающим их внешним засовом. В задней части домика приспособили широкую полку, которую Пэм потом выстлала теплыми одеялами. Кто-то (как я подозреваю, опять же Пэм) поставил перед полкой обтянутое белой кожей кресло, которое некогда занимало видное место в кабинете моей бостонской квартиры. Все это позволяло Цыпе каждый вечер с наступлением сумерек легко взбираться по пандусу, переступать через порожек королевских дверей, вскакивать на кресло, а затем вспархивать на полку, где он и засыпал, ни о чем на свете не тревожась. Когда совсем темнело, кто-то из нас выходил и запирал дверь домика, обеспечивая Цыпе полную безопасность в его жилище. С наступлением утра все повторялось в обратном порядке.
Как я уже сказал, во всей Америке ни одно пернатое не имело таких удобств, как этот петух.
На третий день прибыл маляр-художник и со знанием дела нанес на стены домика густой слой красной краски плюс кремовый ободок, что идеально гармонировало с нашим домом. По существу, у Цыпы домик был ничуть не хуже моего. Возможно, это неразумно – испытывать такое чувство, словно проиграл в состязании петуху, о чем тот, скорее всего, просто не догадывается. Но я чувствовал себя именно проигравшим, причем на глазах у всех. Проезжая мимо нашего двора, полгорода притормаживало, гадая, наверное, а не возводим ли мы незаконное строение, чтобы сдавать его внаем, или же каретный сарай, который можно при желании превратить в жилое помещение. Скоро они обо всем узнают. И ничуть не легче, когда агенты по продаже недвижимости, проезжая мимо твоего нового дома, оставляют тебе сообщения на голосовой почте (цитирую): «Цыпе может понадобиться большой кондиционер». Я не давал Пэм услышать эти сообщения – из опасения, что она может с ними согласиться.
Оставался, разумеется, один важнейший вопрос, с которым я и обратился к Пэм по телефону, пока бригада рабочих наносила завершающие штрихи на птичий домик.