Короче, не прошло и часа, как я вышел из дому в новогоднее утро – не на роскошный поздний завтрак в ресторане отеля в центре Бостона, после чего меня ждали бы футбольные радости в компании друзей. Ха, я даже не мог поваляться немного в постели, отсыпаясь после излишеств минувшей ночи. Нет, я оказался, похоже, единственным мужчиной среди многих и многих десятков радостно галдящих малявок женского пола, которые штурмом брали магазин «Американская девочка» в торговом центре «Натик».
Шум стоял невообразимый: писк, вопли радости, мольбы, плач, – а ведь львиную долю шума производили издерганные мамаши в фирменных джинсах, пришедшие сюда вместе с дочками. К счастью, в магазине (как мне показалось) этих кукол были миллионы, по цене сто долларов или около того за каждую. Кто бы мог подумать, что они такие дешевые? Пэм, провожая меня до дверей, посоветовала: «Наверное, лучше всего купить еще по платьицу для кукол – тогда это будет настоящий подарок». Так выходило еще по сорок четыре доллара на штуку, то есть всего восемьдесят восемь долларов дополнительно. Я стоял в очереди в кассу, держа в руках двух кукол и четыре наряда для них, и двигался вдоль прилавка в стиле Диснея, причудливо извивающегося, из-за чего очередь кажется короче, чем она есть на самом деле. Мамаши покрикивали на дочек. Девочки же упрашивали их взять еще один бонусный набор, еще одну книжку или пойти в салон «Американская девочка» (это еще что такое?!) Я пристально разглядывал наряды и украшения для кукол, которые были в руках у разных малышек, чтобы убедиться, что купил именно то, что нужно.
У кассы я положил свои покупки на прилавок и сказал кассирше средних лет:
– Даже не знаю, откуда у вас берется прибыль, друзья, – вы продаете эти штуки почти за бесценок.
Возможно, она никогда прежде не видела у кассы мужчину, потому что ответила ледяным тоном (я, бывало, получал более теплые ответы от политиков, отданных под суд):
– Чек давать?
– Нет, я беру кукол для себя. – Мне хотелось развеселить ее, но она не улыбнулась, вообще никак не отреагировала, разве что слегка кивнула начальнику охраны: пусть, дескать, приглядит за мной, пока я не выйду на улицу.
Когда я вернулся, дети играли во дворе за домом, что позволило мне незаметно выскользнуть из гаража и положить кукол на кухонный стол, чтобы девочки, войдя в дом, сразу же их заметили. Пэм заверила меня, что все наряды и украшения как раз те, что надо, хотя сам я не был в этом уверен до конца. Мы приготовили кукол, и было похоже, что снова наступило Рождество. Через пару минут девочки вбежали, чтобы взять поводки для собак, замерли на месте и дружно закричали:
– Ты купила! Ты купила! Мамочка, ты их купила!
Да нет же, это Брайан их купил. Это Брайан ездил в «Натик». Брайан подбирал платьица и украшения. Брайан выглядел идиотом, стоя в толпе девчушек. Брайан выложил на прилавок свою кредитку, а кассирша с каменным лицом выжала из «съежившейся» карты еще пару сотен долларов.
– Спасибо тебе, мамочка! Мы так тебя любим!
– Ребята, благодарите Брайана, – требовательно произнесла Пэм. – Это он все купил.
Боже, благослови ее!
– Ну да, но ведь это ты ему так велела, – возразила ей Абигейл.
Пэм бросила на меня виноватый взгляд. Она хотела сказать что-то еще, но тут обе девочки, друг за дружкой, тихо, но четко выговорили:
– Спасибо тебе, Брайан. – Потом одна из них вытащила из холодильника кусок сыра и сказала другой:
– Пошли покормим Бу-Бу!
И они умчались прочь.
Позднее Пэм скажет мне, что девочки все понимают и очень благодарны, что куклы им безумно понравились. Однако у нас с ними установились такие шутливые взаимоотношения, что им просто трудно выразить свою благодарность в серьезной форме.
– Я все понимаю, – ответил я. – И очень рад, что им понравилось. В этом же и вся штука, верно? Когда делаешь подарок, надо, чтобы доволен был тот, кто получает, а не тот, кто дарит.
Да, ехать по такому широкому шоссе было приятно. Но я плохо знал эту дорогу и потому боялся сбиться с пути, что было вполне возможно.
Однажды днем мы с Пэм забрали девочек с какого-то мероприятия, которых в обычный зимний день набирается штук двадцать, и повезли их, ясное дело, на другое. Только что они катались верхом, а теперь мы везли их к подруге, где они собирались заняться рисованием и рукоделием. По дороге мы проезжали мимо своего дома, но заходить туда не было времени. Близился вечер, смеркалось, и мы ехали дальше. Когда поравнялись с нашим забором, Пэм тихонько попросила притормозить. Я так и сделал. На лужайке не было никого из животных, но девочки опустили окошко у заднего сиденья и позвали Цыпу, употребляя одно из его многочисленных ласковых прозвищ: