— Ты знаешь, что я не о твари!
Кенира не выдержала и снова рассмеялась. Злиться было не на что, уж явно не на то, что любимая женщина дурачится, так что я просто пожал плечами и повернул круншага к длинному помещению рядом с гостиницей, явно служившим конюшней.
— Так неинтересно! — обиделась Кенира.
— А в чём дело? — удивился Дреймуш. — Красивая статуя. Сказал бы, что так и представлял госпожу, но ведь совру, я представлял по-другому. Кем-то более… Ну не знаю, суровым. А встреть я такую девчонку в городе, обязательно постарался бы к ней подкатить.
— В том и дело, что это и есть портрет богини. Скульптурный портрет! — пояснил я. — А увидеть её воочию удалось очень немногим.
— И одна из этих немногих я, — тихо сказала Мирена. — И я уж точно ничего не делала. Кенри?
— Да никакой загадки тут нет, — ответила Кенира. — Ули забыл, что не только он умеет писать письма. Мы с Галидой — ну, моей второй мамой — говорили о нашей госпоже, так что я просто взяла монетку и создала иллюзию. Это было давно — ещё до Ранраэ.
Я хмыкнул и почесал кончик носа. Действительно, всё оказалось очень просто. Ну, если забыть о том, что для создания иллюзии требовалось не только уметь тонко манипулировать элир, но и обладать очень ярким образным воображением.
Кенира почувствовала мою невысказанную похвалу, демонстративно задрала нос и чуть выпятила губы, показывая весь масштаб своего великолепия.
— Если честно, я сама удивлена, — перестала дурачиться моя жена и заговорила серьёзно. — Не думала, что статуя выйдет такой большой и настолько похожей. Над крыльями, волосами и платьем, конечно, надо было бы хорошенько поработать…
— Сделай скидку на то, что туман очень трудно высечь из камня, — встал я на защиту неизвестного скульптора, — да и волосы тоже. И вообще волосы у статуй — всегда некоторая условность. Никто не станет ваять что-то мельче, чем отдельная прядь.
Мы перестали изображать деревенских зевак и направились к «конюшням». Настоящие деревенские зеваки — следующие за нами мальчишки — сразу поскучнели и разбежались. Мы оставили круншагов на одного из служащих, которого я до этого ни разу не видел, отдав зверям приказ его слушаться, а потом пошли внутрь главного здания.
Распахнув большую двустворчатую дверь, мы прошли в просторное круглое помещение, являвшееся вполне привычным гостиничным фойе с высокими потолками, стойкой полированного дерева и полом из узорчатой каменной плитки, за которой сидела симпатичная девчушка, с которой никто из нас не был знаком. За её спиной находился большой щит с крючками для ключей, преимущественно пустующими, и огромный символ Закрытого Ока. На стойке стояла ваза с цветами, и этими цветами были очень хорошо знакомые мне сонные бубенцы — священный цветок каралии этого мира.
— Чувствуешь? — спросил я Кениру.
— Ещё как! — ответила она. — Тут так хорошо и спокойно, словно я слышу её песнь! Словно её туманное крыло закрывает меня ото всех невзгод.
— О чём вы? — удивилась Мирена. — Гостиница, конечно большая, тут очень симпатично, но как по мне, не слишком уютно.
— Это их церковные дела, — пояснил Хартан. — Простым людям не понять.
Девушка терпеливо подождала, пока мы подойдём к стойке, одарила нас приветливой улыбкой и виновато развела руками.
— Извините, но мест нет. И вновь будут не очень скоро. Я вас запишу, но вряд ли выйдет раньше поздней осени, даже, скорее, зимы.
— Мы бы хотели поговорить с Ридошаном, — сказал я.
Девушка посмотрела на нас извиняющимся взглядом.
— Простите, но я не могу беспокоить господина Шанфаха без веского повода.
— Мы и есть веский повод! — сказал Хартан. — Зови хозяина или хозяйку!
— Тана! Вежливость! — сказала Кенира. — Но мой сын прав, мы действительно — тот самый веский повод.
Девушка смерила нас внимательным взглядом, рассматривая наши лица, фигуры и одежду. Я почти что воочию видел, как она проводит тщательную оценку, взвешивая все «за» и «против», подсчитывая стоимость надетых на нас вещей, а также уровень исходящей от нас опасности. Пусть на первый взгляд наши костюмы и выглядели непритязательно, но они являлись лучшим, что можно купить за деньги в условиях ограниченного времени. Я в своём сером комбинезоне выделялся из группы и казался наиболее безобидным. Даже Мирена с её огромной грудью, из-за которой несколько раз пришлось приходить к мастеру на примерку, выглядела более боевой, чем я.
— И как вас представить? — наконец, что-то решила девушка, поднимая раковину.
— Шанфах! — выкрикнул, опередив меня Тана. — Скажи, что пришёл господин Шанфах.