Ридошан широко улыбнулся, на его широком небритом лице расплылось выражение: «А я тебе говорил!»
— А я тебе говорил! — повторил он вслух. — Я не про главный храм, а про твои глупости насчёт: «Согласятся ли владельцы гостиниц принять благословение от непонятного типа, утверждающего, что он священник неизвестной богини!»
— Ну, поначалу ко мне с распростёртыми объятиями не кидались, — возразил я. — Приходилось подкреплять свои слова делом — в качестве демонстрации отправив кого-то поспать. Магию с божественной силой не перепутаешь, а благое божество не станет творить зло, так что что убедившись, что сон действительно крепкий, что приносит покой и отдых, они понимали, что какое-то тёмное проклятие я наложить не смогу. Правда несколько раз ещё пришлось поклясться именем Керуват, что говорю правду. Вы, трактирщики, то ли очень хорошо разбираетесь в силах богов, то ли просто безумцы, лишённые какого-то чувства осторожности.
— И то и другое, — сказала Галида. — По крайней мере мой муж.
— Ну просто подумай сам, — сказал Ридошан. — Упускать такой шанс стал бы полный дурак. Я, наверное, скажу богохульство, но Ирулин с её силами словно специально создана, чтобы стать покровительницей гостиниц, настолько её силы идеально ложатся на наш бизнес.
— Силы госпожи идеально подходят для воинов. Особенно диверсантов и лазутчиков, — сказал Дреймуш.
— Как человек, ночевавший в Увядшей Долине и проснувшийся предупреждённым к внезапной атаке, соглашусь, — подал голос Ксандаш. — Хотя, наверное, Лексна бы сказала, что Ирулин — богиня магов и лекарей.
— Вы оба были бы правы, — сказал я. — Ирулин — дитя войны. В бытность человеком она была лекарем, как и твоя, Санд, Лексна. И когда разгорелась большая война, она исцеляла солдат. Им противостоял очень скверный культ, набравший силу во время военного противостояния. Противники поклонялись Крахарасу, богу кошмаров. И именно благодаря тому, что госпожа нашла средство защитить сон, чтобы солдаты и офицеры могли не только спокойно заснуть, но и остаться в здравом уме или вообще проснуться, она и Вознеслась. Так что прости, Ридошан, но к трактирщикам Ирулин отношения не имеет.
— Теперь имеет, — рассмеялась Галида, — твоими стараниями! У неё даже главный храм — гостиница.
— Чуть позже расскажи об этом подробнее, — попросил Ридошан. — Я добавлю твои слова в Писание.
— Писание? — удивился я.
— Ули, — вздохнул Ридошан, — ты, наверное, единственный в мире священник, который всеми силами распространяет свою религию, но при этом не обращает внимание на дела собственной церкви. Тебе повезло, что у тебя есть мы с Галидой.
— Очень повезло, — сказал я. — Мне вообще слишком везёт на встречи с замечательными людьми. Даже Жореф был не так уж плох. И если не считать его посетителей, то на первой же красивой женщине, которую встретил, я вообще женился. Так что там с Писанием?
— Не скажу, что типография Крогенгорта занята только ним, но мы являемся одними из важных клиентов. Большей частью там художественные описания твоих похождений — не беспокойся, без имён, свершений, чудес, совершённых именем её — всё, о чём мы с тобой переписывались. И сколь бы ты не отрицал, натворил ты немало. Чего точно не хватает — это истории самой богини. Не то, чтобы это было редкостью — о Керуват и Арунуле известно только то, что они существуют, а подробности жизни человеком известны разве что у Ризвинн. И всё, что ты расскажешь войдёт в третье издание. История отважной целительницы, сражающейся за правое дело и противостоящей тёмному культу — это именно то, что нужно.
— Дело Ирулин, увы, не было правым, — мрачно заметил я. — Империя, в которой она жила, вела завоевательную войну. И культ Крахараса смог набрать силу именно потому, что их не могли остановить. В той войне за правое дело боролись именно священники, насылающие кошмары и смерть во сне.
Лица всех в комнате помрачнели. Принять, что богиня, которой они поклонялись, являлась не настолько уж благой, было тяжело. Ридошан тоже нахмурился, а потом просто махнул рукой:
— Эти ненужные подробности мы просто опустим. Будет война, кошмары и смерти, и она, дарующая защиту и исцеление. Соврать всё равно не получится, а вот подать правду в выгодном свете — другое дело!
Я посмотрел на него с искренним удивлением.
— Не получится? И что помешает?
— Улириш, — вздохнула Галида, — ты очень умный и эрудированный человек, знающий, как мне показалось, абсолютно всё. Скажи, сколько книг и учебников по теологии ты прочитал?
Мне стало бесконечно стыдно. Сначала меня ткнули в это профессора Экене и Заридаш, теперь вот собственные приёмные родители.