— Мне было важнее изучать магию, — признался я. — Видел немало книг на эту тему в университетской библиотеке, но тратить время и силы на них не стал.
— Оно и видно, — сказала Галида. — Ладно, поясню вкратце, остальное всё-таки почитай сам. На религии, состоящих из горстки прихожан, влиять можно. Самый известный случай — зарождение учения Арунула. Его культ тогда был очень слабым. Прихожане заказали Писание в одном из издательств, но так как никто из них не обладал литературными талантами, то и составление текстов доверили этому издательству. Ты знаешь, что «Арунул» — женское имя? Ну так вот, редактор издательства тоже не знал. Времена тогда были очень беспокойными, все сражались со всеми, а бог, отвечающий за разрушение, нашёл отклик в сердцах множества людей. Писание широко распространилось, тех, кто принял новое божество оказалось намного больше, чем старых последователей, так что вскоре Арунул действительно стала Арунулом, которым и остаётся по сей день.
— Ну, уж о том-то, что последователи влияют на бога, я знаю! — обиделся я. — А какое отношение это имеет ко лжи?
— Как думаешь, какой самый простой способ подорвать силу бога? — спросил Ридошан. — Распространить ложь довольно несложно. Подкупить людей в типографии, подменить или изменить печатную матрицу — внедрить в структуры изменения может даже не слишком искусный маг. Если сделать это в нужный момент — несоответствие могут и не заметить.
— У нас было несколько подобных миссий, — кивнул Ксандаш. — Предвыборная агитация и королевские воззвания.
— С религиозными текстами крупных религий такое не сработает, — продолжил Ридошан. — Даже если удастся отпечатать тираж, то слова, несущие ложь, клевету или навет, исчезнут или изменятся. Вера множества людей, принявших бога таким, какой он есть, предотвратит подобное вмешательство. Схожее явление происходит, когда бог передаёт свой Престол. Никто не знает, как звали предшественника Валудур, когда он вновь стал простым смертным, его имя исчезло из реальности. Но во всех храмах статуи и фрески, изображавшие его облик, изменились за одну ночь, а в текстах Писания появились новые слова, повествующие о похождениях богини. Валудур унаследовала все Аспекты старого бога, но принесла в религию и кое-какие свои личные особенности — скажем, любовь к животным.
— Но если вера настолько статична, — попытался возразить я, — то как мне удалось изменить силы Госпожи? С обучением во сне и обращением предела Натиз-Рууга понятно, тогда мы с Алирой были единственными последователями. Да и то, мне, по сути, Алиру пришлось обмануть… нет, не обмануть, а ввести в заблуждение, навести на мысль, что сила госпожи исполнит её мечту, чтобы её искренняя надежда победила мои собственные сомнения.
Мы никогда раньше эту тему не обсуждали, так что по моей спине пробежал холодок — я боялся, как Кенира воспримет известие о том, что я не был с ней искренней. К счастью, мои опасения оказались напрасны, от жены я ощутил новый поток благодарности и любви.
— Папа, это какой-то крысиный пот! — воскликнул Хартан. — Ты святой нашей богини, так что творишь чудеса именем её. Это все знают! Ой, я, наверное, не должен был говорить, что ты святой?
— Воспитанные люди говорят «чушь» или «ерунда», — строго сказала Кенира. — Но да, Ули, он прав. А ты, Тана, постарайся чаще штопать рот, хорошо, что тут все свои и не станут трепаться.
— Деяния святых, даже если они сами по себе могучие маги, приписывают богу, — заметил Дреймуш. — Так что неудивительно, что сила изменилась. И если речь идёт о силе исцеления, то я стану самым первым, кто будет рад этим изменениям.
— А мы с Ксандашем обязаны нашим здоровьем не столько богине, сколько тебе самому, — добавила Мирена.
Я почувствовал себя очень неуютно, как это происходило каждый раз, когда кто-то начинал рассказывать о моих достоинствах, которых я в себе не ощущал. Без силы госпожи мне в одном случае понадобилось бы гораздо больше сил, а во втором я бы погиб, свалившись с обширным кровоизлиянием и до хрустящей корочки прожаренными мозгами.
— Ули, — тихо сказала Кенира, но от её голоса воздух похолодел, причём, буквально — дыхание из наших ртов стало превращаться в пар, — прекращай. Мне очень неприятно, когда мой муж отрицает свои заслуги и испытывает болезнь лицедея!
— Болезнь лицедея? — удивился я, поёжившись.
— Это когда актёр чувствует себя не на своём месте, считает, что он плохо сыграл роль, а все полученные овации незаслуженны, — пояснила Мирена. — Не знаю, на что Кенри разозлилась сейчас, но подобное за тобой я замечаю постоянно.