— Ну теперь-то всё в прошлом. У твоей мамы есть Незель, а у Незель — твоя мама. И я очень рад за их обоих. Ну а у меня есть ты!
Кенира улыбнулась, посмотрела лукаво мне в глаза и заговорщицки прошептала:
— А ты знаешь, что моя мама, находится совсем рядом. Не только в реальности, но и тут, во сне!
Я вздохнул, так как прекрасно понял, на что Кенира намекает. Фальшиво, так как не только не был против, но, наоборот, такие вещи будоражили кровь и мне.
Она сделала шаг вперёд, закинула руки мне на плечи и прижалась ко мне всем своим горячим и почти неодетым телом. Я подумал, что костюм диверсанта, который надет на мне сейчас, на пляже смотрится невероятно глупо, да и в сорокалетнем возрасте ничего такого не носил. Так что «переоделся» — коротким сосредоточенным пожеланием сменил его на свободные шорты и майку, прекрасно понимая, что очень скоро им предстоит полететь на песок, если вообще не развеяться туманом.
— Не так уж и рядом, — возразил я жене для порядка. — Наоборот, бесконечно далеко!
— Вот только расстояний в Царстве нашей госпожи не существует, — рассмеялась Кенира. — И значит, что эта бесконечность — всё равно, что мама стоит рядом и наблюдает за нами, скажем, во-о-он оттуда. Точно так же, как мы подглядывали за нею с Незель.
Вниз по моей спине пробежал холодок, и я автоматически посмотрел туда, куда указала рука жены, совершенно забыв о том, что это мой сон, а значит, я чувствую всё, что здесь происходит. А когда там никого не увидел, бросил на неё укоризненный взгляд. Вот только теперь рядом со мной стояла вовсе не она, а Мирена. Но так как моё моральное падение произошло уже давным-давно, ещё тогда, во время отпуска, когда Незель и Кенире пришлось приложить вовсе не гигантские усилия, чтобы заставить меня переступить через этот барьер, то теперь я не стал строить из себя диву, а просто повалил её на землю. И, в отличие от жестокой реальности, вездесущий песок, превращающий интимную близость на пляже в разновидность пытки, во сне нам вовсе не помешал.
Вскоре мы перенеслись к настоящей Мирене, которая прилежно выполняла задания, задаваемые моей жутковатой копией. И от того, что Мирена не была в курсе, чем именно занимались её зять и дочь, и какой облик дочь принимала, мне становилось очень стыдно.
Ну а затем мы вернулись в реальность, где наш Чинук как раз приблизился к границе с Королевством. Я не знал, есть ли у Королевства какие-то средства обнаружения — ни малейших следов магии видно не было, но на всякий случай активировал артефакты маскировки. Я считал, что лучше перестраховаться, так что отключил их не менее чем через двадцать минут, когда мы уже залетели далеко вглубь территории Сориниза. Сменив Хартана за штурвалом я направил наш омниптёр вдоль маршрута, по которому мы с Кенирой совершали бегство. Разумеется, средство передвижения диктовало и путь, так что следовать рельефу местности, как при ходьбе пешком, нам так и не пришлось. Ещё чуть меньше чем через час полёта, мы пролетели возле скальной расщелины, в которой нас настигли охотники за головами.
К моему полному изумлению я понял, что посещение места, где я совершил двойное убийство, не вызывает во мне никаких негативных чувств — ни сожаления, ни вины, ни желания, чтобы всё произошло как-то по-другому. Возможно, всему виной сила моей богини, не дающая горечи и вине разъедать душу. Ну а, возможно, после того, как я увидел, что случилось с Миреной, и понял, что Кениру ожидала такая же судьба или даже ещё хуже, любых пособников принца я стал считать чем-то гораздо более ничтожным, чем человеческие существа. В моих глазах они стали вредителями — мерзкими крысами или насекомыми, разносящими болезни и смерть.
Глядя с высоты место стычки, я со смехом вспомнил свои неуклюжие попытки замаскировать место проведения ритуала. За прошедшие несколько месяцев ничего не изменилось, поверхность оставалась идеально ровной и блестела в лучах полуденного солнца. На месте, где Кенира впервые воспользовалась контейнером, всё так же зияла идеальная полусферическая выемка, на дно которой, правда, ветер нанёс пыли и опавшей листвы. Самое главное я увидел своим искусственным глазом. Линии ритуального контура, которые я, как мне казалось, так ловко скрыл, никуда не делись. Да, они стали неразборчивыми и размытыми, по ним стало очень сложно, если вообще возможно понять суть ритуала, но то безумное количество элир, которое выплеснула Кенира, настолько глубоко впитались в камень, что они до сих пор светились, демонстрируя, что кто-то творил здесь ужасающе мощные чары.