Свою часть трофеев я уступил без особых терзаний — у меня и так имелся походный комбинезон, по своим качествам превосходящий всё, что может предложить любой из монстров, кроме, возможно, крежл-змея или дракона. Ксандаш заявил, что уже привык к своему костюму, так что готов покориться неизбежному. Неожиданную покладистость проявил Дреймуш, сказав, что столь заметная экипировка принесёт больше вреда, чем пользы, что оружие и броня, которую я ему заказал в Нирвине, тоже стоят немалых денег, а он, как наёмный проводник, ни на что претендовать не должен. И узнав, что взамен я просто отдам ему свою долю выручки от остальных трофеев, очень сильно повеселел.
Труднее всего пришлось Хартану, ведь в его душе боролись противоположные чувства. Светлое начало желало угодить женщинам, ничего не требуя взамен. Вернее, оно бы очень хотело это самое «взамен», вот только одна этих красавиц являлась его матерью, вторая и третья были сложившейся парой, ну а ещё одной лишь вот-вот должно было исполниться двенадцать.
Тёмное и корыстное начало хотело свою долю шкуры. И дело заключалось вовсе не в том, что его не устраивала имеющаяся броня или он не мог купить себе что-то как минимум не хуже. Нет, главная ценность заключалась, что новая одежда была бы изготовлена из кожи могучего монстра, которого он убил собственными руками — именно так бы он хвастался перед девчонками, призывая, в случае необходимости, в свидетели саму Керуват.
К счастью, дилемму нашего сына разрешил мастер. Оказывается, из-за того, что туша хранилась в стазисе и была совсем свежей, имелись способы обрабатывать её практически без отходов, соединяя и сращивая куски. И это значило, что своя доля достанется каждому, кроме, конечно же, нас, мужчин, пожертвовавших своими интересами ради женской красоты. Общая площадь шкуры составляла почти четыре с половиной квадратных ярда, на полный женский комплект уходило почти девяносто квадратных футов, так что получилось не только создать нашим милым дамам по куртке, штанам и паре ботинок, но и обеспечить курточкой (с запасом на вырост) Паталу, а самого Тану — курткой и ботинками для езды на омнигоне.
Жизнь и дальше оказалась суровой штукой, подкидывающая тяжёлые испытания одно за другим. Если заботы Хартана закончились на снятии мерок, то для женщин всё только начиналось. Они насели на бедного мастера со всех сторон, пытаясь объяснить, костюмы какого фасона они хотят, что они должны подчеркнуть и как выглядеть. В ход пошли жесты, наброски на кусках бумаги и даже магические иллюзии.
Признаюсь, мы, мужчины, позорно сбежали. Оставив в распоряжении женщин наш вместительный Дарш, мы сели на Чотош и уехали в поисках подходящего бара.
Остаток недели прошёл великолепно. Несмотря на то, что женщинам несколько раз пришлось вновь навещать мастерскую для примерок и подгонок, мы прекрасно отдохнули от этого затянувшегося похода. Занимались ничегонеделаньем, плавали, ныряли, обследовали Таргоссу и уделяли самое пристальное внимание её впечатляющему разнообразию кухни и вин.
И только когда в гостиницу позвонил мастер, сообщив, что всё готово, до меня дошло, что наш визит сюда оказался полностью бессмысленным. Ведь изначальная цель — получение лучшей брони из шкуры дрийксы — нами так достигнута и не была. Мы, мужчины, остались в своих старых костюмах, большая часть шкуры ушла на одежду для тех, кто в походе участия не принимал, а то, что в итоге досталось нашим спутницам, никак не получалось назвать бронёй. Несмотря на то, что кожа оставалась поразительно крепкой, особенно после усиливающей её магии, в этих обтягивающих штанах, высоких сапогах, корсетах, корсажах (или как там называются эти штуки, подчёркивающие талию, открывающие живот и приподнимающие грудь?) защиты было не больше, чем толку в броне героинь на картинах Луиса Ройо. Наши коварные женщины использовали сэкономленный материал для создания дополнительных предметов одежды, включая жилетки, перчатки и очень скудные шортики. Ну а так как как в мастерской имелись и собственные запасы кож различных зверей, они заказали себе много чего ещё.
И, как бы мне ни хотелось упрекнуть их за бесцельную потерю времени, после примерки и демонстрации обновок нам, мужчинам, сказать такое просто не поворачивался во рту язык.