Наконец, я принял у неё шприц и кивнул. Мирена колебалась. По изуродованному лицу и единственному глазу было трудно читать эмоции, но я понимал в чём дело. То, что ей предстояло делать, шло вразрез со всеми инстинктами самосохранения.
— Мирена, я понимаю, это очень трудно, — сказал я. — Но вы постарайтесь. Не бойтесь, мы здесь все рядом.
Она снова посмотрела на меня единственным здоровым глазом, кивнула, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего решительно погрузилась с головой. Прошло несколько секунд, в течение которых она сдерживала дыхание, а потом решительно вдохнула. Подавившись жидкостью, она закашлялась, забилась в конвульсиях, а у неё изо рта и носа вырвались пузыри воздуха. Я ощутил волну беспокойства от Кениры и послал ей чувство ободрения, пытаясь успокоить. Тем временем Мирена впустила в жидкость в лёгкие, дёрнулась ещё пару раз и затихла. Судя по движениям грудной клетки, дыхание было ровное и спокойное.
Я бросил Диршаде благодарный взгляд. Именно жидкость, которую она предоставила, не только служила превосходным транспортным телом, не только содержала все необходимые элементы и питательные вещества, но и была перенасыщена кислородом, что, в совокупности с гораздо меньшей, чем у воды плотностью, позволяло в ней свободно дышать. Конечно же, общего объёма кислорода не хватало, чтобы процесс дыхания мог продолжиться достаточно продолжительное время, но об аэрации и своевременном восполнении баланса веществ должны позаботиться некоторые внедрённые в «ванную» контуры.
Я ещё раз посмотрел на «спящую красавицу», лежащую в хрустальном гробу, и вздохнул. Быть красавицей Мирена перестала, и, скорее всего, никогда ею больше не станет, стенки гроба состояли не из хрусталя, а из алмаза, к тому же она не спала. Впрочем, о последнем я собирался позаботиться прямо сейчас.
Опустив руку в странную жидкость, по ощущениям ничуть не похожую на воду, я коснулся лба Мирены ладонью. Сейчас мне требовались не Атрибуты богини, а телесный контакт — та самая формальность, о которой мне совсем недавно прочитала лекцию Незель. Приняв устойчивое положение, я сказал:
— Приди в мой сон!
И царство госпожи приняло меня в свои ласковые объятия.
Во сне Мирена выглядела точно так же, как и наяву, но, хвала Ирулин, она представляла себя одетой, так что тело её укрывал плотный плащ, а капюшон прятал шишковатую голову и бросал противоестественно густую тень на её обезображенное лицо. Ритуал мы обговаривали многократно, а сейчас, как бы ни хотелось её проинструктировать ещё раз, я сдержался. Любое слово, любой совет сейчас мог быть воспринят богом как действие, способное поставить под угрозу всю затею.
Рядом со мной безмолвной бронзовой фигурой соткался Склаве. Мирена, хоть и была предупреждена заранее, увидев голема, резко отшатнулась.
— Склаве, директива, — сказал я. — Выступаешь в качестве транзитного узла, передаёшь распоряжения Мирены Таагу, исполняешь её приказы до последующих распоряжений. Следишь за течением ритуала, до приказа не вмешиваешься.
Склаве растаял потоками тумана. Я вновь создал в небе огромное окно, показывающую «вид из глаз» и выжидающе глянул на Мирену. Та на мгновение заколебалась, а потом решительно произнесла:
— Склаве, принять исходную позицию. Начать секвенирование.
Вид из глаз качнулся и начал движение. Я знал, что моё тело, теперь на всякий случай наполненное элир только Мирены, сменило положение и встало в специально расчерченный контур, к которому вела одна из силовых шин.
В поле зрения появился шприц с кровью. Палец Склаве надавил на шток, и на кончике иглы набухла алая капля. Склаве вытянул вторую руку, и капля крови оторвалась от острия и зависла в воздухе, приняв идеально круглую форму. Склаве сунул уже ненужный шприц в карман и вытянул вторую руку. Магическим зрением я видел, как вокруг капли крови сплелась сложная многомерная пространственная структура, выбирающая и извлекающая отдельные молекулы ДНК. Затем плетение сменилось формулой простого фильтра, который начал прогонять через процедуру сравнения сотни и тысячи молекул, производя быстрый отбор, отсеивающий неполные и повреждённые. К счастью, процесс был полностью аналоговым, не требующим напряжения разума, кроме, конечно, создания изначального плетения.
— Тааг, закончи ритуальные контуры, — сказала Мирена, и я едва удержался от одобрительного кивка. Пока что всё шло именно так, как запланировано.