Как оказалось, совет выбраться в отпуск оказался настолько хорош, что его без преувеличения можно было бы назвать гениальным. Кто-то мог бы мне резонно возразить, что как паладин богини снов я мог бы устраивать себе подобный отдых каждую ночь, отдыхая по несколько месяцев. Но пусть Царство Ирулин реальности ничуть не уступало, а во многом её и превосходило, имелось одно очень важное отличие.
Тут действовала та же закономерность, что и с абонементом в спортзал. Да, можно было купить себе гантели и даже тренажёры, повесить турник и установить брусья — что я и сделал у себя дома в Нирвине. И при должной дисциплине человек мог заниматься дома без необходимости ежемесячно оплачивать абонемент. Но обычно дома всегда поджидают те или иные дела, наваливаются различные заботы, в то же время в спортзале есть чётко выделенное время, которое можно посвятить только тренировкам.
То же самое происходило и с отпуском. Тут меня отпустили все беспокойства, отодвинулись «на потом», я смог, наконец, расслабиться, не думать ни о чём, зная, что как только закончится отдых, тогда жестокая реальность снова вступит в свои права. Так что я наслаждался морем и солнцем, созерцанием ослепительно прекрасных женщин в скудных купальниках, которые на Итшес, как оказалось, не только существовали испокон веков, но и оставляли мало простора для воображения. Расплываться медузой в шезлонге, попивая прохладные коктейли, либо же, натянув маску и дыхательный артефакт исследовать океанские глубины, любуясь рыбами и кораллами.
В мире Итшес существовало немало пляжных игр, в том числе что-то типа волейбола. И тут меня неожиданно встретило серьёзное испытание. Для того, чтобы отбить мяч, игрокам часто приходилось подпрыгивать. И если этим игроком была одна из женщин, подпрыгивала и её грудь. Каждая из присутствующих женщин обладала прекрасной фигурой, так что было очень трудно не отвлекаться и сосредоточиться на игре. Разумеется, красавицы вовсю пользовались своим преимуществом, пытаясь выставить себя в максимально выгодном свете, так что нам, мужчинам, приходилось туго. Я, конечно, мог бы форсировать мозг, для вычисления траектории мяча не пришлось бы даже напрягаться, но посчитал это неспортивным.
Наиболее одарена была Мирена, так что её движения производили просто убийственный эффект. Я боялся признаться даже самому себе, что испытываю влечение к собственной тёще, что она будит во мне самые первобытные желания, и хочется сорвать с неё этот так оттеняющий смуглую кожу белый купальник, повалить на песок и овладеть, не считаясь с последствиями. Кенира понимала меня гораздо лучше меня самого, так что почти в открытую смеялась с моих затруднений.
Я в который раз злился на себя, одновременно поражаясь происходящим в моём теле странностям. Столь сильного сексуального возбуждения и жажды интимной близости я не испытывал и в ранней молодости, а для девяностолетнего старика такая похотливость, нарушающая все грани разумного, являлась полной дикостью. Я мог, конечно, всё свалить на Эгора, который, исцеляя моё тело и поддерживая его в здоровом состоянии, мог внести любые изменения. Мог бы списать на постоянное воздействие элир, теперь содержащейся в моём никак не приспособленном к магии теле. Также могли возникнуть побочные эффекты от приёма совершенно диких доз ветеринарных препаратов, которыми я накачивал себя, чтобы избавиться от лишнего жира.
Но как мужчина я обладал множеством присущих нам комплексов и фобий. Одной из таких фобий являлась боязнь мужской несостоятельности, так что своё повышенное либидо я радостно принимал всей душой, совершенно нелогично продолжая злиться на недостаток контроля при виде полуобнажённых женщин.
А когда наступал вечер и мы расходились по нашим домам, я срывался как на Кенире, так на и присоединяющейся к нам Незель. А потом мы, разгорячённые и уставшие, засыпали друг у друга в объятиях только для того, чтобы здесь, в Царстве богини, всё повторилось снова и снова.
Пребывать во сне, над которым у меня нет контроля, являлось совершенно новым опытом. Или же старым, совершенно забытым, чем-то из прошлой земной жизни или рабского существования в Цитадели, о котором я не хотел больше вспоминать. Я просто шёл по улицам Нирвины, ощущая какую-то странную нормальность ситуации, несмотря на понимание, что на самом деле я нахожусь почти в тысяче миль от столицы. Мои ноги несли меня в непонятном направлении, но опять-таки, во сне одолевало ощущение, что я прекрасно знаю, куда иду. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что следует перехватить контроль, что изначально не стоило позволять Кенире использовать на мне божественную силу, но она ушла даже раньше, чем смогла оформиться окончательно. Встречные прохожие имели размытые лица, обретающие чёткость при наведении на них взгляда, и точно так же выпадающие из памяти, стоило посмотреть куда-то ещё.