Сначала я не понял, что же именно случилось. Просто определённый момент ощутил ничем не подкреплённую, но твёрдую уверенность, что если я выстрелю сейчас, то попаду. Ошарашенный, я замешкался, и чувство быстро пропало. С тех пор, как я попал в мир, где существует магия и обитают живые боги, у меня ни разу не возникало желания списать что-то непонятное на игру воображения, усталость или подступающее возрастное слабоумие. Поэтому я тут же начал исследовать этот феномен.
Обшарив глазами берег, я заметил краба, спешащего по своим крабьим делам, пробираясь между камнями. С этого расстояния мне не нужно было даже особо целиться, лишь повернуть ствол в нужную сторону и, не прикладывая к лицу, прикинуть направление. Как и следовало ожидать, мне ничего не померещилось. Как только ствол оказывался нацелен в нужную мишень, что-то начинало мне говорить, что выстрел окажется удачным. Это не было ещё одним чувством, типа ощущения магии или божественной силы. Просто возникала твёрдая уверенность, что я попаду.
Если вспомнить отношения богов со временем и вероятностями, то можно было смело предположить, что на точность выстрела не повлияют ни препятствия, ни порывы ветра, ни резкая смена направления убегающей или же наоборот атакующей целью. И что если точный выстрел окажется невозможен, то эту уверенность и не получится испытать.
Чтобы проверить свои догадки, я высмотрел ещё одну чайку, летящую так далеко, что даже для моего искусственного глаза, правда, без активации увеличения, она выглядела размытой точкой. По моим прикидкам расстояние было две мили, около четырёх земных километров, и я даже не знал, умеют ли на таком расстоянии земные снайперы поражать цели даже с теми современнейшими снайперскими винтовками, оборудованными мощной оптикой, которые в своей безумной гонке вооружений подарил наш полный войн двадцатый век.
Мне пришлось лечь на землю, упирая Шванц в один из обточенных волнами валунов, а потом долго наводиться, пытаясь подобрать то одно-единственное направление, в котором пуля пересечётся со сравнительно небольшой птицей. И мне это, разумеется, не удалось, слишком много факторов пришлось бы принимать во внимание. Тогда я активировал форсаж. Мир снова замедлился, расцвёл множеством невидимых маркеров и неощутимых вспомогательных линий, обозначающих векторы, траектории и степени приложения сил. Из ствола Шванца вырывался тонкий луч, который при отдалении от среза расходился в стороны, превращаясь почти что в конус. Разум показывал мне предполагаемое течение ветров, влажность и давление воздуха, баллистику пули и компенсацию её падения с учётом наложенных магических структур. Но на двух милях это всё походило, словно я хочу нащупать птицу прожектором, так силён был разлёт.
Затаив дыхание я начал нащупывать цель, пытаясь найти место в этом расплывчатом пятне, где мой прогноз и вероятность поражения совпадают. И, к моей досаде, это место обнаружилось за пределами прогнозируемой области, на добрый ярд выше. Не раздумывая и не давая себе времени потерять цель, я отдал магическую команду. Раздался тихий звук, мягкая, почти несуществующая отдача прижала к моему плечу приклад, и снова ничего не произошло. Но на этот раз я не спешил, лишь активировав увеличение на глазе, разглядывал чайку.
Прошло чуть больше четырёх секунд, как птица, размеренно махающая крыльями, сбилась с ритма, закувыркалась в воздухе, лишь для того, чтобы пролетев вниз несколько ярдов, вновь выровнять полёт и, яростно махая крыльями, приняться удирать прочь. Одновременно с этим в моей душе возникла полная уверенность, что у этой птицы нет тоже ни крупицы магии, а значит, для меня она полностью бесполезна.
— Ну что, Ули, вышло? — спросила Кенира, подходя ко мне поближе.
Увы, мой разум до сих пор был занят, но не такими скучными вещами, как математика, а кое-чем гораздо более приятным. Обе девушки не стали радовать возможных зрителей обнажёнными телами, а надели купальники. И белая ткань столь оттеняла смуглую кожу моей любимой, что эффект выходил гораздо сильнее, чем если бы она бегала голышом.
Одним из украшений на её шее являлась реликвия Фаолонде, так что она прекрасно понимала мои чувства, поэтому демонстративно повернулась ко мне одним боком, потом другим, а затем поднесла ко рту бокал и сделала небольшой глоток.