Иллюзион Ортнузда напоминал не римский амфитеатр, где высокие стены закрывали ряды трибун, а являлся углублением в земле, как греческий. Так что, пройдя сквозь арку входа, я принялся спускаться по ступенькам, не в силах воспринимать окружающий мир, только отмечая, что ряды сидений заполнены людьми. На сцене стояла одинокая фигурка Незель, жрица была одета не в привычные одеяния, схожие с шёлковым женским бельём, но и не в гражданскую одежду. На ней было что-то церемониальное, схожее с длинным греческим платьем, имеющим длинный вырез на одной ноге и оголяющем плечо. От яркой красной ткани платья в воздух взлетали алые искорки, а золотистая цепь, используемая в качестве пояса, шевелилась, словно змея.
Выглядела Незель сногсшибательно, но, ощутив неуместный в данный момент прилив желания, я понял, что в такой нервирующей обстановке ни за что не мог ощутить его сам, а значить, на меня вновь начала действовать божественная аура.
Поднявшись на сцену, я стал рядом с Незель, сфокусировав взгляд на её прекрасном лице.
— Ты сегодня будешь невестой вместо Алиры? — неловко пошутил я.
— А ты готов сделать мне предложение? — мило улыбнулась Незель. — Ну, ну, не нервничай, сегодня ваш день, просто имей терпение. Смотри, все сегодня собрались ради тебя!
Словно услышав её слова, тихий гул амфитеатра сменился восторженными выкриками. Я окинул взглядом толпу и удивлённо открыл рот. Многих присутствующих я знал, и не просто знал. В первом ряду находились наши приёмные родители Ридошан и Галида, неподалёку от них я заметил седую шевелюру и бороду Диграна Тазаша — ректора университета Нирвины. Рядом с ним сидели деканы факультетов теормага и химерологии — Ридана Заридаш и Киара Шардуш. Чуть подальше сидел библиотекарь Жорк Ранцал и профессор Экене. Изумлённый, я начал пристальней всматриваться в лица, даже активировал увеличивающий режим своего искусственного глаза. Тут, похоже, были все, кого я только знаю!
Ближе к задним рядам сидел Алзар и его несколько работников, где-то посредине я увидел Жорефа, Гаратана с Куршалом и даже тётушку Ильгу. Присутствовал не только Ришад Жагжар, но и Милые Глазки. Я заметил прекрасное лицо Высшей Целительницы Диршады Мульчарн и немного покраснел, вспоминая что мы творили, когда Кенира или Незель приняли её облик. Как оказалось, Людена тоже была тут, и не только она! Выделялся своею выправкой паладин Ризвинн Радрант Данштаг, на солнце поблескивали одеяния верховного каноника Керуват Риглажа Карадже. Отдельной группой сидели Мирена, Лексна и Патала, при этом лицо Мирены светилось от радости.
Ксандаш и Хартан сидели и широко скалились во все зубы, довольные произведённым эффектом. Внезапно стали понятны и их частые отлучки «исследовать остров», и желание Незели с Кенирой остаться со мной на пляже, вместо того, чтобы присоединиться к ним. Обрела и кристальную ясность фраза Ксандаша о том, что Сердце с Чинука снимать пока не надо, так как вдруг надо будет слетать на материк, и заверения, что тут на военной базе с ним ничего не случится. Похоже, пока я предавался ничегонеделанию, эти подлецы непрестанно трудились!
Я не имел ни малейшего понятия, как они всё это провернули. Не технически — прошло достаточно времени, чтобы можно было успеть добраться до сюда наземным транспортом, а потом доплыть на корабле — а организационно. Конечно, имея неограниченный бюджет, можно было нагнать сколько угодно массовки, но люди, присутствующие здесь, не являлись теми, кого можно было затащить, посулив хоть самую огромную сумму. Жрецы основных храмов, Высшая Целительница, главарь мафии, даже начальник управления разведки! К тому же, пусть база предназначалась для отдыха, она являлась военным объектом, кого угодно сюда не пускали. Да и штурмовиков не получилось бы нанять — действующие военные принимали присягу, а найм посторонними лицами ей полностью противоречил. Поверить в то, что столько незнакомых людей согласились покинуть свои гарнизоны для никому не известного старика, я не мог: даже то, что сослуживцы Ксандаша попросили других сослуживцев об одолжении, звучала как огромная натяжка.
Долго предаваться бесплодным раздумьям мне не дали. Оркестр доиграл мелодию, закончив бодрым жизнерадостным аккордом, и амфитеатр резко затих. Опустившуюся тишину нарушал только лёгкий свист ветра, отдалённый шум прибоя, и сдерживаемое дыхание множества людей. Я повернул голову и тоже замер. На сцену в сопровождении коменданта базы входила богиня.