- Есть! Мостик - альфа восемнадцать! У корабельной оружейки морпехи. С нашей стороны есть контроль этой банды тремя бойцами.
- Альфа-восемнадцать - мостику. Так вы их взяли?
- Нет ещё. Брать?
- Они переступили запретную зону, - срочно брать!
- Сёма, главаря майора в расход. Только тихо, - сказал особист.
- Ты чего, майор, охренел?! - Вскрикнул комбат.
- Тихо, товарищ полковник.
- Я подпол...
- Тем более. А я полковник. И вот приказ о вашем мне подчинении. Полном. Хотел в менее сложной обстановке предъявить, но уж извини, как получилось.
Гэбист достал из внутреннего кармана пиджака в четверо сложенный лист, развернул его и сунул майору.
- Читай пока и остывай. Что там? - Спросил он "Сёму".
- Сработали чисто. Пятеро трёхсотых, один - двести. Огнестрелов нет.
- Головой ударился?
- Не... Сердце от испуга остановилось.
- Молодцы. Всем по печенюшке.
- Спасибо, командир. Это сейчас актуально. Для аборигенки оставлю, - заржал чоповец.
- Тут "сифак", как чих... В курсе?
- У меня резины на лет пять.
- Значит на два с половиной, - поправил полковник ГБ.
- Чой-то?
- По два надо натягивать. Это тебе не гонорея. А то и по три. У начмеда спроси.
- Мы и сами с усами, - продолжая ухмыляться ответил Сёма.
- Я тебе, Сергей Михайлович, на полном серьёзе говорю. И вообще... Всех баб сначала через медчасть проведём.
- Вот начмед обрадуется, - как-то незаметно втянулся в беседу комбат. Разговор о бабах и победах на этом "фронте" на время отвлекли мужиков от действительности.
- Это - командир корабля! - Проговорила рация Сёмы. - Задержанных доставить на вертолётную палубу.
- Двое тяжёлых, таащ командир, - ответил седьмой.
- Их в лазарет и под охрану, остальных на вертолётку.
- Командиру батальона морской пехоты и майору Субботину прибыть на вертолётную палубу, - проговорил динамик судовой громкой связи голосом старпома.
- Ну, вот. И нам с вещами на выход, - сказал полковник Субботин Константин Николаевич и аккуратно, взяв двумя руками, вынул приказ из рук комбата.
- Но... Там вы и над кораблём... - Прошептал комбат.
- То, что ты увидел, знаем только мы с тобой и "Сёма". Всё остаётся, как и прежде. Мне корабельные проблемы ни к чему. Пусть комкор руководит. Корабль - это маленький город. Ты про канализацию много знаешь?
- Нет, - ответил комбат.
- Вот, - глубокомысленно произнёс особист. - А она есть. Пошли. А то без нас расстреляют твоих "архаровцев".
Комбат встрепенулся и заспешил по трапу наверх. Пройдя сначала между контейнеров, а потом коридором через кормовую надстройку, они вышли на "вертолётку".
Трое морпехов в состоянии разной степени "целостности" стояли в центре начертанной на палубе окружности с английской буквой "Ха". Чоповцы стояли рядом, совершенно индифферентно и непричастно.
Комбат подошёл к каждому и попытался заглянуть в глаза, но не со всеми это получилось.
Клацнула стальная дверь коридора левого борта, и из-за вертолётного ангара вышел капитан корабля. Особист быстро подошёл к нему, и что-то зашептал. "Каплей" прислушался, склонив голову к левому плечу, потом кивнул и шагнул к троице.
- Что ж вас так мало? - Спросил серьёзно и почти сочувственно Олег.
Его тон и мягкость в голосе оказали на троицу волшебное действие.
Один из них сплюнул на палубу и дерзко сказал:
- Да, бараны, потому что! Ждут, что их "отцы командиры" накормят, напоят и спать уложат.
- А вы, значит - другие? - Так же мягко спросил командир.
- Естественно! - Вздёрнув подбородок сказал второй. - Они все - шваль и быдло. Да и вы тоже. Служба, - растянул он слово на букве "у", и тоже сплюнул. - Кому служить, вам, что ли?
- Служить расхотелось? Понятно. А ты? - Спросил он третьего, - смотревшего куда-то в небо. - Тоже перехотел служить?
- Мы бы взяли оружие, ушли на берег и заставили аборигенов служить нам, - просто сказал он. - Мы не хотели конфликта.
- Ты, боец, ошибаешься, - сказал командир БДК. - Это не конфликт, а воинское преступление. И в данной ситуации, угрожающее безопасности всего воинского подразделения, потому что ваши действия могли бы привести к войне с аборигенами. Очень многочисленными, кстати. Поэтому я, как командир вверенного мне воинского подразделения приговариваю вас к смертной казни, через повешение. Исполняйте! - Сказал он, обращаясь к "чоповцам".
"Чоповцы" подошли к опешившей и не ожидавшей подобного исхода троице, и затянули им пластиковыми фиксаторами за спиной руки, накинули, уже заготовленные кем-то верёвки с петлями, на их шеи, и стали подталкивать к корме. Потом привязали к лееру другие концы линей и столкнули троицу за борт. Тела стукнулись о кормовые ворота дока. Верёвки задёргались и натянулись.
Казнь длилась мгновения. Чоповцы провели её так ловко, что у всех присутствующих сложилось устойчивое ощущение в театральности происходящего, настолько слаженно и, казалось, отрепетировано они действовали. Даже особист дернул головой и крякнул в кулак, украдкой глянув на прослезившегося комбата.