- Я не виню вас.
- Я сочувствую тебе, но не сожалею. Он хотел убить наших людей и получил по заслугам.
От индейских хижин послышалось: "Бесаме, бесаме мучо..." и гитарный перебор.
* * *
- Липа-липа, я сосна, приём, - позвал "Лошарик".
- Прикалываешься, старик? Ты кого деревом обозвал? - Отозвались на АПЛ.
- Да тебя, естесно. Ты же тоже сейчас деревянный.
- Ну?
- Если я - "лошарик", то можно "нукать"?
- Говори уже. Извёл. Торопись. Если, куда бежать, так я сейчас могу и не успеть с таким корытом на спине.
- А мы сделали своё съемным, - похвастался Крельдин. - А ты, наверное, действительно не успеешь. Поскачу, ка я сам за ними.
- За кем скачешь, лошадь? Хоть скажи. А то, заинтересовал девушку и бросил.
- Подозрительная компашка из пяти карак загрузилась водой, пушками и пошла чётко на зюйд-вест. Португальской тропой. И флаги португальские.
- Ух ты... Везёт тебе, лошадка. А мы тут с дельфинами играемся. Уже приручили парочку. Они от акул нас охраняют, когда мы купаемся.
- Бр-р-р, гадость какая... Акулы... Всё! Пошли мы. Конец связи.
* * *
"Лошарик" полз за вооружённой флотилией прицепившись к последней караке компьютером. Владимир Семёнович, иногда поглядывая на автопилот, разгадывал кроссворд.
- Может тут их потопим? - Периодически, раза два за сутки, спрашивал старпом.
- Уговор дороже денег. Бог не Тимошка, видит немножко. Потерпи, чуть-чуть осталось до тридцатого.
- Уже шесть суток идём.
- Ну вот двое и осталось.
- Хорошо хоть ребят оставили на Канарах, - порадовался за друзей старпом.
- Если бы мы их не оставили, от нашего корыта ничего бы не осталось. Растащили бы.
- Слушай, Семёныч, оно даже ход не потеряло с дырой в днище. Как ходило пять с нами, так и под парусами ходит. Удивительная посудина.
- Без нас она ходила восемь. По здешним меркам - неплохой ход.
* * *
- Всё, Семёныч, хватит, натерпелись. Пора топить.
- Ну ты кровожадный какой. Вот сам и топи.
- Ну и потоплю.
Петрович взял штурвал на себя и пошёл на всплытие. Пристроившись к последней караке он распилил её вдоль киля. Потом догнал следующую, следующую, следующую. Пятый пилить он не стал. Всплыв под перископ он посмотрел на дело рук своих.
- Ну, ка... Посмотрим, как у вас с борьбой за живучесть?
На четырёх парусниках пытались завести пластырь, но караки быстро набирали воду. Команды спустили шлюпки на воду.
- Что с пятым тянешь?
- Хочется посмотреть, как они полезут на него.
Но шлюпки отгребали не к оставшемуся на плаву кораблю, а от него.
- Нелогично.
- Логично. Бояться, что и этот утонет и зацепит их такелажем.
- Я рыба по прозванию пила... Пилю я всё, что в море попадётся... - Пропел старую детскую песенку Петрович. - Ты смотри-ка... И пятый покидают. Может заберём?
- Давай, чего добру пропадать?
Они зацепили караку по старой схеме и потянули за собой в сторону Южной Америки.
* * *
Епископ неоднократно пытался прорваться через кордон морпехов в индейскую деревушку.
- Угомони ты его, господин Гамов. Он явно нарывается стать мучеником, пострадавшим за веру.
- Это его стезя.
- Ну, тогда не обессудь.
И епископа приковали наручниками в капитанской каюте.
Торгаши обеих сторон были довольны собой и наваром. Вашке да Гама Павел Иванович, в знак оплаты за выполненную посольскую миссию, отсыпал в шкатулку из розовой древесины золотых монет и передал со словами благодарности, но новых верительных грамот не выдал.
Загруженный табаком, солью, гамаками, хлопковой тканью и самим хлопком корабль ушёл через три дня.
* * *
Лошарик дотянул караку до базы за восемь суток. Сказался накопленный опыт и приготовленные заранее технические средства в виде небольшого морского тормозного парашюта, убравшего рыскание буксируемого судна, правда несколько снизившего ход. Но пятнадцать миль в час за глаза хватило истосковавшемуся по скорости экипажу мини подлодки.
Пять человек переместили на борт парусника, где они сначала тренировались в постановке парусов, а потом, поймав попутный ветер, значительно помогли буксировщику.
Короче, экипаж "Лошарика" развлекал себя, как мог, в том числе и потренировался в стрельбе из наличествующих на борту пушек. Целями служили плывущие следом за судном акулы, так что, кормовые орудия пристреляли - "будь здоров".
На базу "Лошарик" заходил в надводном положении, гордо заводя в гавань шикарную караку. В походе её отдраили так, что даже деревянные блоки, пропитанные специальной "лошариковой" смазкой, сверкали, как бронзовые.