Обычно, даже принцы и короли, целовали его ногу. С таким нахальством, как сейчас, Папа ещё не сталкивался.
Родриго Борха смотрел на чистые, густые, вьющиеся, каштановые с проседью волосы Коломбо с изумлением. От волос чем-то приятно пахло.
- На удивление, ты чист телом, монах. А душой?
- В чистом теле - чистый дух, Ваше Святейшество, - ответил тот, не поднимая взгляда с мозаичного пола.
- Ты монах? Клирик?
- Нет, Ваше Святейшество.
- Какое тогда право ты имеешь проповедовать истины Христа?
- По велению Девы Марии - его матери. Я говорю с ней и со спасителем.
- И что же они тебе говорят? - Усмехнулся Борха.
- Говорят, что ты один - истина и тебя надо слушать и охранять, чтобы сберечь веру в Спасителя Нашего. Ты - наместник Бога на земле и тебе, как и Христу должны все присягать на верность.
- Это что-то новое. У братств до сего времени было три обета, а ты предлагаешь ввести четвёртый?
- Я не предлагаю, я уже ввёл. Все братья нашего Ордена Иисуса поклялись защищать не только веру в Спасителя, но и веру в твою непогрешимость. Что бы ты не делал в этом мире.
- Ты в своём уме, Коломбо? Непогрешимость? Даже если я тебя сейчас зарежу кинжалом, я не коснусь греха?
- Да, Ваше Святейшество. Значит так надо Богу. Ты руки и тело его. И нет у него иных рук, кроме твоих.
- Но заповеди?
- Цель оправдывает средства, а высшую цель Господа нашего знаешь только ты, Ваше Святейшество.
Борха посмотрел на Коломбо, усмехнулся и сказал, наконец-то забирая свою кисть из его ладоней. - Хорошо. Я сейчас отрежу тебе палец на руке. Что ты скажешь на это?
- Я попросил бы тебя, если тебе это не принципиально, отрезать любой палец на ноге.
- Почему? - Удивился Борха.
- Без пальца на руках, я буду хуже играть на флейте, но если тебе нужен именно конкретный палец, возьми его.
Борха засмеялся и воскликнул.
- Ах, да! Ты же ещё и флейтист. Я забыл. Сыграешь мне?
- Сыграю, Ваше Святейшество. Пусть мне вернут флейту.
Борха хлопнул в ладоши и прошёл на возвышение из семи ступеней, где сел в кресло, в подушки, с вышитыми на них лилиями.
Из-за портьеры вышел его племянник и госсекретарь Франсиско. В руках перед собой он нёс флейту, вырезанную из тёмного дерева. Передав её Коломбо, секретарь снова скрылся за портьерой.
- Что тебе сыграть, Ваше Святейшество? Лёгкое, или бодрое?
- Изобрази свою жизнь.
Коломбо подумал, смочил языком губы, потом промокнул их белым платком и заиграл. Вся композиция уложилась в тридцать два такта.
- И всё? - Даже расстроился Борха. - Такая короткая жизнь? Тебе шестьдесят лет... И это всё?
- Это была прелюдия, а тема жизни ещё не написана. Она в ваших руках, Ваше Святейшество.
Борха дёрнул головой из стороны в сторону.
- Сыграй просто так. У тебя хорошо получается.
- Просто так, - задумчиво сказал Коломбо. Он опустил голову ещё ниже, почти прижав подбородок к крепкой груди воина, потом прикоснулся инструментом к губам и сыграл мелодию "Одинокого Пастуха" и сразу за ней "Полёт кондора".
Борха дослушивал композицию чуть склонившись вперёд и прикрыв глаза ладонью правой руки, локоть которой упирался в подлокотник.
Когда музыка прервалась, Борха сместил ладонь на лоб, а потом, как бы стирая что-то с лица, с усилием провёл ею до подбородка.
- Подойди ко мне и посмотри мне в глаза, - приказал Папа.
Коломбо сделал несколько шагов вперёд и оказался на предпоследней ступеньке. Подняв от пола взгляд, он соприкоснулся с идущей от Борха силой. Тёмно-карие глаза Папы пытались проникнуть в Коломбо и навязать свою волю, но сила его взгляда, не встретив препятствий, отразилась от множества маленьких серо-голубых зеркал, вернулась и растворилась в Борха, и он это почувствовал физически. Стократный возврат энергии наполнил грудь чистотой чувств, а голову чистотой помыслов. У Борха вдруг возникло понимание, что он один в этом злобном громадном мире, и его окутал страх.
Борха смотрел в серо-голубые глаза, нашёл в них покой, и страх отступил. Проверив себя, Борха не почувствовал какого-либо контролировавшего его гипнотического воздействия и понял, что это действительно только его силы, и только его мысли, а не гипноз Коломбо.
- Так что же ты хочешь, брат? - Спросил Борха.
- Позволить мне заниматься тем, чем я занимаюсь.
- А чем ты занимаешься?
- Я готовлю тебе воинов за души и разум. Послушных и преданных только тебе воинов, которые разойдутся по всему свету и подготовят таких же, как и они. Преданных только тебе и Римской Церкви. Через них Римская Церковь и ты сможешь править миром.
Борха недоверчиво усмехнулся.
- Сколько у меня, той жизни, чтобы успеть начать править миром?!
- Я разработал систему подавления личности, - сказал Коломбо, опуская взгляд. - Самоподавления. Я проверил всё на себе и на своих первых учениках. Многочасовое повторение молитв, чередующихся с исповедями, покаяниями с умерщвлением плоти и общением с тремя ипостасями Бога.