Герберт вновь с силой впивается в губы юноши. Тот начинает вырываться. Бьется, молотя руками по спине танцора. Кусает того за губу.
- Черт!
Блондин отстраняется и как куклу встряхивает парня. Зубы того клацают.
- Совсем сдурел?
Танцор зол и едва не шипит. На губе выступает кровь.
- Я говорил тебе не приближаться к "Приюту"? Говорил тебе, что ничего хорошего тебя здесь не ждет? Глупый ты ребенок! Какого хрена тебя принесло на задний двор? Какого...
Альфред обмякает в руках. Его начинает трясти.
- Я хотел...
Голос не слушается. Юноша кашляет. Горло сухое, как наждак.
- Хотел...
- Хотел, чтобы тебя поимели среди мусорных баков?!
- Хотел увидеть тебя!
Альфред в шоке от вырвавшегося признания. Даже истерика отступает на второй план. Об опасности, которой он избежал, он подумает потом.
Герберт молчит. Его тоже накрывает запоздалая ответка.
- Увидел? - зло бросает он через секунду. - Что ты понимаешь в жизни, щенок?! Таким, как ты, нужно сидеть под боком у папы и мамы, а не шляться по стрип-клубам. Таким чистеньким и... невинным, как ты…
Альфред закрывает глаза, не в силах смотреть на танцора и слушать все это. Тот, конечно, прав. Во всем прав. Тот целовал его только что. ЦЕЛОВАЛ! Мужчина!
- Пусти, - невнятно бормочет студент и кулем падает вниз, когда Герберт разжимает пальцы. - Ты прав, - говорит Ал, сидя на промозглой грязной земле. - Во всем прав. Я не знаю, зачем пришел. Я в ужасе от того, что произошло и осознание накроет меня позже, я знаю. Я просто... У меня не было денег увидеть, как ты танцуешь и...
- Да нахрена я тебе сдался? - шипит блондин. - Ты сам знаешь, зачем пялишься на меня? Ты же натурал. Гребаный натурал-тихоня. ЧТО ты делаешь здесь, Альфред? ЧТО ты забыл в этом притоне? Острых ощущений захотелось, вырвавшись из-под родительского крылышка?
Студент низко опускает голову. Он не хочет смотреть на это эфемерное создание, которое пару минут назад вполне ощутимо прикасалось своими губами к губам самого Ала. Он не в силах слышать эти упреки. Вопросы, на которых у него нет ответа. Есть лишь тяга. Безумная тяга, которой Альфред не может противиться.
- Я... я, знаешь... смотря на то, как ты танцуешь, я был счастлив, - вдруг говорит студент и повисает тишина. Лишь неон потрескивает отходящим где-то проводком. А может, это только кажется. Ведь неон не может... Или, может?
Блондин молчит. Холодно. Колотит. Непонятно, как быть дальше. Нужно что-то решать. Нужно... Вместо этого внутри ворочается злость. На что? На кого? На свою судьбу? На глупого студента? На непонятные мелькнувшие надежды? Надежды НА ЧТО???
- Был счастлив? Может ты бисексуал, а, маленький Альфред? Обнажил свои тайные грязные желания, а?
Герберт не может остановиться. Язык мелет чушь помимо его воли. Понимание, ЧТО эти двое могли сделать с Альфредом иглами вонзается под кожу.
- Прекрати, пожалуйста, - тихо говорит Ал, поднимаясь на нетвердые ноги. - Я был счастлив, потому что те истории, которые ты рассказывал своими танцами, были мне очень понятны и близки. Вот поэтому.
Герберт затаил дыхание. Не может быть. Этот парнишка...
- Истории? Мои истории? Ты увидел это?
Голос хрипит, как плохо настроенный радиоприемник. Не может быть. Его танцы вызывали лишь похоть. Все видели лишь поверхность картинки и красивое тело. Эфемерного ангела, не более. Никто не смотрел глубже. Никому это было не нужно. Посетители приходили пооблизываться на него, а после – подрочить или потрахаться в общественном туалете или на заднем дворе. Не более.
Альфред поднял взгляд. Потухший затравленный взгляд:
- А остальные разве нет?
Лицо Герберта исказила болезненная судорога, но желанная слеза, могущая хоть ненамного облегчить боль так и не скатилась по щеке. Он давно уже не плакал. Запретил себе плакать.
***
POV Альфреда.
Ощущать себя дурачком было крайне неприятно. Дурачком, уродившимся не ко времени – вдвойне. Какая еще любовь? Воспитанный на бабушкиных сказках – я до поры до времени свято верил в это чувство. Ну а что? Не бывает же дыма без огня? Позже, выйдя во взрослую жизнь – я все более убеждался в цинизме и продуманности окружающих. В выгоде. Любовь? Если она прилагалась – хорошо. Нет? Ну… Что ж. Так чаще бывает. Не смертельно. Переживем. Главное – свое получить. Хоть что-то. Человек человеку волк. Хоть и под маской хитрых лис. Меньше говори – больше слушай и мотай на ус. Больше подмечай. Не будь – душа нараспашку. Все это верно, но я так могу. Ноги сами принесли сюда. Не могу противиться. Не могу потерять этого человека. Отчего мне кажется, будто от тоже другой? Как я? Может, мне хочется, чтобы так было? Его закрытость и обречённость в глазах. Размышляя ночами – мне все более казалось, что танцор каким-то образом побывал на «изнанке». Не хочу даже думать, что такого ужасного могло стрястись в его прошлом. Почему-то знаю лишь одно – прежним «оттуда» не возвращаются.