— Итак, неделя позади, и ты звонишь меня чем-то порадовать?
Росс кивает, подталкивая меня к сути.
— Клуб Колибри… Он принадлежит Мартину. Я слышала, как они обсуждали какие-то встречи в нем.
— Бинго! — кричит в трубку Сток. — Продолжай.
Я тяжело выдыхаю, почему-то очень трудно говорить, словно язык онемел и не хочет шевелиться.
— Еще что-то в Италии, недвижимость, точно не знаю.
— Начало положено, но за неделю маловато. Нужно лучше стараться, Хилл.
Я пропускаю его упрек мимо ушей, он меня совершенно не волнует. Меня беспокоит другое, и слова сами соскальзывают с моих губ:
— Как Руперт?
— Живой, не совсем здоровый, но все-таки живой, — играет на нервах Сток. — Ты спрашиваешь из сострадания или с ним ты тоже спишь?
Будь Тоби рядом, я бы выцарапала ему глаза. И Росс со мной солидарен, — он сжимает руки в кулаки.
— Пошел ты, Тоби, — уровень презрениях в моих словах запредельный.
Сток смеется в трубку, распознав, что сумел меня задеть:
— Тик-так, Хилл, тик-так.
Разговор бросил меня в ледяную бездну, где настолько холодно и одиноко, что невозможно игнорировать ее существование. Она окутывает своими липкими щупальцами, пробуждая ненавидеть все вокруг. И самое ужасное, что у нее нет ни конца, ни края, никакого четкого очертания, за которое можно было бы зацепиться.
Росс выглядит равнодушным, но его глаза снова темнеют. Они горят желанием уничтожать, и таких оттенков я прежде не видела.
— Собирайся, мы вернемся в мою квартиру.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Мартин.
В квартире через чур прохладно и не убрано. Повсюду пустые пачки от сигарет и опустошенные бутылки виски. Россу явно было не до порядка, к тому же, домработницу любезно оставили мне.
Но здесь я не хочу спать в гостиной, мне нужна спальня, его спальня.
Я без проблем нахожу нужную комнату, и она встречает меня полумраком, взбитой постелью и спертым воздухом. Не знаю, что здесь происходило в мое отсутствие, но пытать свою фантазию не горю желанием.
Отдергиваю шторы, позволяя лучам полуденного солнца наполнить помещение светом, и распахиваю настежь окна.
— Здесь никого не было, — успокаивает меня Росс, наблюдая за моими резкими движениями.
— Я не хочу об этом думать, — мой голос звучит еще резче.
Мартин садится на край кровати, протягивая ко мне руку. Этот момент как дежавю, повторяется снова и снова.
Он зовет, — я иду. Мне критически мало его присутствия, его прикосновений и его запаха.
Росс обнимает меня, поглаживая широкими ладонями по спине, а я целую его в макушку. Он поднимает на меня глаза. В них можно прочесть такое, что в итоге заблудишься и потеряешь самого себя, лабиринт со множеством входов и с единственным затерянным выходом.
— Кажется, я скучал.
— Холодно, Мартин, слишком холодно.
— Ты хочешь теплее? Я могу раздеться.
Я не реагирую на его надменное предложение. Меня оно почему-то не задевает, и это первый звоночек.
— Ты уходила к романтичному настойчивому бизнесмену, а сейчас видишь другого человека, и не понимаешь, как себя вести? — вдруг спрашивает он, пропадая в точку с первого раза. — Прости, обстоятельства — дерьмовая вещь.
— И ты, конечно же, снова уйдешь?
— Сегодня могу оставить тебе Элиота, — усмехается он.
— Кажется, я скучала.
Теперь он хмурится, но не уточняет, о ком из них двоих идет речь. Несмотря на это, за молчанием эмоций не скрыть: руки впиваются в талию с новой силой. Ему не нравится, он не согласен на двойную игру.
— Вернусь к вечеру.
Мартин даже оставляет мне телефон, засунув его в задний карман моих джинсов.
Сегодня день поощрений?
А затем он уходит, оставляя неприятный осадок: он готов откупиться Элиотом, но только бы не остаться самому.
Своего сегодняшнего компаньона я нахожу на кухне с кружкой ароматного кофе.
Только сейчас понимаю, что завтрак непозволительно был мной пропущен, и есть вариант исправить недоразумение.
Мужчина сидит со скучающим видом: трудно выполнять роль няньки, когда ты начальник охраны.
При виде меня выражение его лица меняется. Широкая и искренняя улыбка заставляет улыбаться в ответ. Он прост и открыт для меня, быть может, это всего лишь задаток за хорошее поведение. Кто знает, как бы он вел себя со стервой.
— Доброе утро, — выдыхает Элиот, будто с нетерпением ждал этой встречи.
— Теперь оно действительно доброе.
Он по-детски смущается, не ожидав моего откровения.
А я и не стану скрывать, что за семь дней его отсутствия думала о нем ежедневно.
В место моего заточения приезжал только Мартин, Элиот ни разу так и не появился. И я вспоминала о нем, часто.