— Ну что за блядство? — Мартин обрушивается, как снег на голову, заставляя вздрогнуть. — В моем же доме.
Тот же надменный тон, который режет слух. Он обжигает, вынуждая слышать только его, концентрировать свое внимание на нарочитом пренебрежении.
— Возьмешь ее еще раз, Элиот? Прям на моем обеденном столе. Он прочнее и точно выдержит ваши утехи.
Мартин подходит к бару, достает бутылку виски и наполняет стакан ровно на четверть.
— Кстати, на ней те же трусики, но разница в том, что она только что вылезла из-под меня.
— Прекращай, Мартин, — огрызается Элиот.
— Чтоб к утру вас здесь не было. Бегите, пока я не передумал.
Перемены в настроении и интонациях Мартина привычны, но удивляют каждый раз, когда он подходит к черте. Жалит с разных сторон, чтобы не осталось целого, только кусочки и части, которые сложно будет собрать.
— Вот это благородство, Росс. Что, даже морду не набьешь мне?
Я цепляю Элиота за руку, пытаясь сдвинуть с места, но у меня, конечно же, ничего не выходит.
— Что ты делаешь? — шепчу начальнику охраны, ощущая, как сковывает страх.
Мартин истерично закатывается от смеха:
— За кого, Элиот? За потаскуху? — переводит взгляд на меня. — Чертовски красивую потаскуху.
Он опустошает содержимое стакана одним глотком, а затем добавляет еще.
Желваки мгновенно оживают на щеках начальника охраны. Ему хочется затеять драку, но он умеет себя контролировать.
— Иди переоденься, Эйва. Мы уходим.
В полном замешательстве я инстинктивно бреду в сторону спальни, выполняя просьбу Элиота. И, кажется, я даже не понимаю, что делаю.
Слова Росса оглушили меня. В глубине души мне же хотелось сбежать, и теперь, когда меня отпускают, кинув омерзительное напутствие, мне хочется остаться. Но сделать себе этого я не позволю.
Собирать оказывается нечего, мне почему-то ничего не нужно.
Я меняю белье и натягиваю первое попавшееся платье. Бордовые трусики швыряю на постель. Пусть остаются с Россом и напоминают ему о том, что мы оба натворили.
Элиот ждет меня у входной двери, облокотившись одной рукой о стену. Прохожу через гостиную, цепляя взглядом часть кухни, где все еще стоит Мартин. Он опрокидывает бутылку, замечая, как я следую в Элиотом.
Я не должна уходить, но все запуталась, чтобы задержаться хоть на минуту.
Как только дверь за нами захлопывается, нас догоняет звук бьющегося стекла. Я замедляю шаг, но Элиот не позволяет остановиться, подталкивает вперед, чувствуя мои сомнения.
Все не так. Все идет совершенно не так. Ломается и ломает меня, ломает остальных. Круг из негативных эмоций и последствий неверных решений замкнулся, надавливая на самые болевые точки.
— Я отвезу тебя к себе и вернусь, — выдает Элиот, когда мы забираемся в его машину.
— Ты с ума сошел?
— Я вывел тебя из-под удара. Пусть по-дурацки, но вывел. Я помогу ему, и мы с тобой уедем.
— Стоп! — не выдерживаю. — Ты переспал со мной, признался в этом Мартину, а теперь ему помогать собрался?
— Доверься мне.
В его квартире пусто, настолько, что мебель кажется нетронутой. Здесь не живут, не завтракают по утрам и не ложатся в постель. Это место для передышки. Кинуть ключи на столик и завалиться на диван, закинув ноги на подлокотник. А через пару часов квартира снова опустеет до следующей долгожданной встречи с ее хозяином.
Это навевает тревогу. Стены, пропитанные одиночеством давят на психику и зарождают беспокойство.
Похоже, волнение забралось под кожу и стало неотъемлемой частью монотонных будней. Сколько еще брести до конечной станции, которая подарит необходимое спокойствие.
Холодильник пуст, пара банок газировки и несколько протеиновых батончиков. Снова полки и снова консервы, вид которых отбивает аппетит. Зато найденная бутылку виски подходит, как нельзя кстати.
Напиток ударяет в голову очень быстро. Пустой желудок и общее состояние усиливают эффект.
Я достаю телефон и быстро печатаю сообщение:
«И что теперь?»
Ответа нет всего несколько минут, а я уже жалею, отодвигая бутылку с алкоголем подальше.
Но смартфон все-таки сигнализирует о входящем:
«Тебе уже стало скучно?»
Мартин не умеет проигрывать и не умеет перестраиваться. Он будет калечить нас обоих холодом, пока мы не придем к общему знаменателю.
Я убираю телефон, удерживаясь от вступления в бессмысленную перепалку.
Элиот возвращается ближе к вечеру, вымотанный, но с двумя большими пакетами, забитыми продуктами. Он держит в голове все, выполняя каждый пункт своего бесконечного списка заданий.