— Я не могу забрать Джека, мадам Байи, — вкрадчиво втолковывал Левицкий. — Родители исправно платят за него. Они мне доверяют. Пока я выполняю свои обязательства, мне будут доверять и другие. И будут приводить ко мне даунов, которых Вы можете к своему удовольствию воспитывать.
— Тогда возьмите меня! — выкрикнула женщина. В глазах блеснули слезы.
— Хорошо, — согласился майор. Он ожидал такого поворота. — Сегодня на свалку идете вы, — старушка побледнела. — А завтра пойдет Бенджамин. После завтра Джек. За ним остальные. Что Вы на меня так смотрите? Или думали, что когда погибнете, я с ними нянчиться буду?
— Вы чудовище… Монстр! — потрясенно шептала она. — Вас Бог покарает.
— Бог?! — вспылил майор. — Какой Бог? Который бросил нас подыхать на этой свалке? Здесь я — бог. И вы полностью в моей власти. Поэтому сегодня после обеда я заберу Бенджамина с собой.
Он развернулся и направился к библиотеке: там проходили занятия первого класса. Перемена уже почти закончилась, ему предстоит преподавать устав приюта.
Понедельник. Лондон.
Ева благополучно вернулась со свалки. Утренние и вечерние часы выдавались самыми спокойными, наверно, хищники еще спали. Йоргену сегодня выпадет нелегкое дежурство — после девяти хищники появляются чаще. Они привычно поцеловались в подъезде, как только она вышла из фильтр-комнаты. Проводила взглядом светло-серый силуэт, исчезающий за раздвижными дверями. Затем, отстояв небольшую очередь в темном коридоре правого крыла — почему-то на этаже +1 экономили лампочки — вошла в распределитель.
Лампы дневного света слепят после сумрака. В метре от входа большой — два квадратных метра — стол. За ним седой приемщик. Ева не знала, как его зовут, видимо, старик недавно перешел сюда. Позади суетятся пожилые сортировщики, рассовывая принесенное по ящикам с надписями: БУМАГА, ТРЯПЬЕ, ПЛАСТМАССА, СТЕКЛО, МЕТАЛЛ, ДЕРЕВО, КЕРАМИКА. Приемщиками и сортировщиками работают особо отличившиеся мусорщики. От того как она собирает мусор зависит не только, сколько еды получит в месяц их семья, но и кем Ева будет работать к старости: или с трудом ходить по свалке, рискуя жизнью, или же здесь, в помещении, принимать добычу.
Она вывалила содержимое двух мешков на стол. Приемщик скользнул взглядом по предметам, оценивая количество самых больших ценностей: дерева, стекла и металла.
— Пятнадцать баллов, — решает он и через наладонник заносит данные в электронную карточку, поданную Евой.
Пятнадцать баллов — это неплохой результат. Самое большее, что она получила за прошлую неделю — 23, но тогда Ева принесла килограмм пять железа.
Вызвав лифт карточкой, она выбрала скорость подъема. Ехать можно очень быстро, так что даже уши закладывает, или очень медленно. Приятно плавно покачиваться в чистом лифте темно-зеленого пластика. Это, конечно, не лифт администрации, похожий на комнату: с зеркалами, картинами на стенах и мягким ковром под ногами. Она ехала в таком, когда ее приглашали на торжество в Зале Заседаний на этаже +83. Но зато в лифтах охотников намного приятней, чем в лифтах Б, которые обслуживали теплицы: там вечно не хватает ламп, на полу грязно и воняет гнилыми овощами. Когда Ева не торопилась, она ехала на минимальной скорости, а сегодня как раз такой день: дети в школе, муж на свалке. Ева привычно помолилась за него: "Господи, верни мне его живым, и я буду служить тебе всю жизнь". Она произносила одни и те же слова, хотя представления не имела, как надо всю жизнь служить Господу. Проповеди она слушала, но в церкви не появлялась. Чтобы забронировать место на этаже -88, надо платить еду: зал вмещает лишь три тысячи человек, а в городе живет около пятидесяти тысяч взрослого населения. У ее семьи есть немало других нужд, так что проповеди она смотрела по телевизору или слушала по радио.
Войдя в квартиру, первым делом пошла в очиститель. Бледно-розовый пластик теплый, приятно ступать на него босыми ногами. Ева кинула чистить костюм мусорщика в стиральную машину и сама полезла под белую пену, отгородившись тонкой занавеской, чтобы не забрызгать пол и стены — не хотелось сегодня еще и уборкой здесь заниматься. Лучше уж завтра, в выходной.
После свалки у нее появлялось ощущение нечистоты, а после очистителя даже на душе становилось легче. Накинув серебристый синтетический халат — муж подарил на день рождения — она посмотрела на себя в небольшое зеркало. Слишком худая, а под глазами и у рта начали появляться морщинки. Разве что волосы по-прежнему густые и шелковистые — Йорген восхищается их светло-русым цветом. Когда он вернется со свалки, он не заметит, ни худобы, ни морщинок — только серебристый халатик и сразу потащит ее в спальню. При девочках Ева не могла его носить — здесь нет ни одной пуговицы, только тонкий поясок.