Элиза почувствовала, что фаэтон стал набирать скорость. Извозчику видимо не терпелось доставить ее побыстрее. Его можно было понять. Четыре часа бесприрывной тряски - так себе удовольствие. Ей тоже хотелось, скорее сойти и почувствовать по ногами твердую землю.
Ольденбург постепенно приближался и Элиза ощутила легкое волнение. Ее ждала впереди неизвестность. Перед тем, как уехать Александр рассказал о директрисе приюта. Звали ее Рукавишникова Евдокия Дмитриевна. Средних лет, вдова. Муж и сын погибли в семнадцатом. Оба принадлежали к армии героев самоотверженно служивших делу великой революции. Сама Рукавишникова большевиков не особо поощряла, но тщательно это скрывала. Ольденбур стал для нее отдушиной. Благодаря ей, у детей потерявших родителей, появился шанс на спасение и надежда не умереть на улице голодной смертью.
Подъехав к воротам , Элиза увидела женщину, выходящую из здания и направившуюся в сторону ворот.
- Добро пожаловать Элиза! - дружелюбно воскликнула женщина, подойдя ближе.
- Здравствуйте - улыбнулась девушка в ответ. - Вы Евдокия Дмитриевна?
- Совершенно верно милая барышня. Мы ожидали вас не много позже. Ваш дядя писал, что прибудете завтра, после обеда.
- О! Простите, что так получилось. Мне удалось раньше закончить все дела на предыдущей работе и выехать сегодня утром.
- Прекрасно Элиза. Ну что, пойдемте? Передам вас на попечение Аглаи, нашему завхозу. Она все вам разъяснит о порядках в Ольденбурге и покажет вашу комнату.
Элиза взяв в руки чемодан (который из-за книг, казалось весил тонну), покорно пошла следом за директрисой. После нескольких часов тряски, ее спина болела. Организм не привычный к таким поездкам отчаянно нуждался в отдыхе. На мгновение, ей захотелось развернуться, догнать извозчика и уехать обратно. Такая перемена в жизни, была ей не по нраву, но ослушится дядюшку Элиза не смела. После смерти родителей, только он протянул руку помощи и взял над ней опекунство. Другие родственники на такой шаг не решились.
Внезапно, словно из-под земли, перед ней возник юноша. На вид ему можно было дать не более восемнадцати лет. Высокий, худощавый. Бледное лицо, обрамленное копной непослушных черных волос казалось было лишено всяких эмоций. Произнеся едва слышное "здравствуйте", он выхватил из ее рук чемодан, окованный железом по бокам и с лёгкостью, понес в сторону парадной двери приюта.
- Элиза! - обратилась ко мне Евдокия Дмитриевна. - Не сочтите за грубость, но вам, как приезжей из города, придётся пройти не большое медецинское обследование - виновато улыбнулась она. - Сами понимаете, тиф распрастраняется очень быстро по стране и мне бы не хотелось подвергать опасности своих подопечных.
- Я понимаю - кивнула в ответ девушка. - Сама очень боюсь этой заразы.
Перед ее глазами возникла картина: фургон катившейся по дороге Петрограда, накрытый простынями тел. Шесть пар ног - черных, с фиолетовым отливом, свисало с края повозки.
- Нам пока удаётся избегать гриппа. Каждый раз выезжая в город за продуктами, мы одеваем маски и съедаем пару головок лука или чеснока. Запах потом стоит убийственный - не громко засмеялась женщина. - Но это помогает.
Никто не осмеливался сказать в слух, что виной эпидемии являлось гражданская война, революция, упадок государственного строя. По всей стране из-за мировой войны катастрофически не хватало врачей, медицинских учреждений, медикаментов. Санитарные условия оставляли желать лучшего. В день зараза уносила сотни тысяч человеческих жизней.
Поднявшись по широкой каменной лестнице, Элиза неуверенно остановилась и посмотрела вверх на большие белые окна.
- Ну же дорогая, смелее - положив ей руку на плечо, дружелюбно признесла хозяйка приюта. - Добро пожаловать в Ольденбург!
Глава 2
Переступив порог приюта, Элизу встретила тишина.
- В это время, у нас обычно тихий час - пояснила Евдокия Дмитриевна. - Можете пока осмотреться, а я пойду поищу Аглаю. Опять она где-то потерялась.