Она устало улыбнулась:
— Благодарю вас, мистер Эдвардс, если бы не вы, я не знала бы, что сейчас делать.
— Пустяки, это моя работа. Только и всего.
Он подхватил опрометчиво оставленный на земле саквояж Эмили и понес его дальше сам.
В деревню они зайти так и не смогли — запах разлагающихся трупов, не только человеческих, но и животных в загонах и конюшнях, стоял ужасающий. Так что ночевать пришлось за околицей, в небольшом передвижном домике для присмотра за овцами, оставленном каким-то фермером на пустом сейчас пастбище. В домике было холодно, грязно, но хотя бы не капало сверху — к ночи зарядил мелкий, явно затяжной дождь.
Джона растопил небольшую железную печку, чтобы прогреть дом. Эмили благодарно протянула руки к огню, согреваясь — Джоне подумалось, что все же зря она отказалась поменять в “Приюте” свое пальто на что-то более современное и лучше сохраняющее тепло. Он стащил с себя свою куртку и накинул её на Эмили:
— Грейтесь, а я пойду за водой.
— Но… — она попыталась выскользнуть из куртки, — идти за водой моя обязанность.
Джона наклонил голову на бок:
— Кто вам сказал?
— Но… Это же все знают — забота о доме лежит на женщинах…
Он улыбнулся:
— Это еще что — я и ужин в состоянии приготовить. Привыкайте, миссис Бейкер, я чертовски неправильный с вашей точки зрения.
Джона, прихватив из домика случайно забытое кем-то ведро, направился прочь в поисках ближайшего родника или колодца — надо было приготовить горячий чай и ужин. Из своего мира у Джоны был только котелок — на всякий случай захватил из “Приюта”, но им с Эмили понадобится мыть руки, умываться — забегаешься с котелком до колодца.
За водой пришлось идти к деревне, родника или ручья Джона не нашел, а колодец был только там. Джона, набрав воды, вновь оглядел пустую деревушку. То, что происходило в этом мире, в мире Эйч или неизвестном мире с зомби, заставляло задуматься об участи его собственного мира. И то, что сразу приходило на ум, ему совсем не нравилось. Абсолютно. Только вот что мог сделать именно он, чтобы остановить разрушение миров? Даже Кайл, с возможностями его мира, не придумал, как спасти хотя бы обитателей колонии Эйч. А миров, нуждающихся в помощи, было так много…
Джона, уж на что он был нерелигиозным человеком, задрал голову в темнеющие небеса, все так и сеющие дождь:
— Вот какого тебе надо, а? Какого… Неужели… — он опустил голову вниз, стараясь не смотреть в сторону мертвой деревни, — тебе вот именно это надо… Даже на всадниках решил сэкономить…
Он мотнул головой и пошел в сторону пастбища — Эмили могла волноваться из-за его долгого отсутствия.
Ужин приготовили из запасов, захваченных из “Приюта” — Джона просто разогрел на печи упаковку с пастушьим пирогом и заварил чай. Эмили такое было совершенно непривычно, от чего она то краснела, то бледнела. Особенно когда он был слишком близко.
Места в домике было мало, спать можно было на полу только прижавшись друг к другу, так что Джона, чтобы не смущать Эмили, и так переступившую через все нормы морали её времени, предпочел провести ночь без сна. Сидел, просматривал в планшете свои записи, писал новые заметки, читал факты о викторианской эпохе… Заодно ночью, удостоверившись, что в округе никого нет, опять сходил в деревню — привычки детектива из него не вытравить.
Утро было хмурым, туманным и абсолютно темным — на юге, от востока до запада, поглотив Бристольский залив, тянулась сплошная стена тьмы, не пропускавшей свет. И, кажется, она медленно двигалась в их с Эмили сторону.
Глава 27 Зомбимир
Спустя три часа сплошного огня, запаха гари и гнили, Эйч уже стала сильно сомневаться, что подзаработать денег, соглашаясь помочь Грею, было хорошей идеей.
Мир, так похожий на вариант Кейт, был пуст — зомби за разумную, да даже за неразумную жизнь не считались, но при этом мир был опасен и голоден. Сейчас пафосное предложение Грея, на которое купилась Эйч (“спасти человечество от зомби”), казалось глупым — людей здесь не было. Зомби сожрали всех, даже животных. Хотя один плюс в походе в этот вариант все же был. Оказалось, что, если хорошенько изгваздать лорда Грея в грязи, чуть-чуть повозить лицом в пыли, извалять по паре проулков и попинать по главным улицам, что не раз умудрились сделать полчища местных зомби, то лорд Грей даже начинал походить на человека. Грязного, окровавленного, злого, с опаленными бровями и ресницами, с оскаленной улыбкой на лице, но все же человека. За чью спину можно даже укрыться и не бояться, что отступит в сторону и бросит на произвол судьбы.