В разрушенном и разграбленном торговом центре было темно и тихо. Не то, что в мире Кейт — там шум людей, звуки музыки, объявления о распродажах и смех аниматоров раздражал и заставлял держаться настороже.
Эйч постояла у входа, ожидая, пока глаза привыкнут. Последнее время она стала замечать, что видит гораздо лучше, чем раньше. То ли сказалось никак не ограничиваемое Кейт питание, то ли браслет Кайла помогал.
Она вновь поправила ремень оружия и пошла, высматривая нужный магазин.
Под ногами хрустело разбитое стекло, иногда даже попадались невесть откуда взявшиеся камни. Немногочисленные останки людей Эйч старательно обходила стороной — помочь им она уже ничем не могла, а похоронить, как положено… У неё уйдет не один месяц, чтобы хоть в этом городе навести порядок. Грей просто не даст столько времени.
Она проходила мимо разбитых витрин, мимо полупустых, с перевернутыми прилавками и полками магазинов, мимо баррикад на зоне фудкорта… Наконец, на втором этаже ей попалось именно то, что она искала…
Магазин, как и все, был разграблен, но не так старательно. На полу, в углах и кое-где даже на стендах ещё остались украшения. Яркие браслеты, длинные цепочки с кулонами, изящные серьги и блистающие даже в полумраке торгового центра колье.
У её матери была простая цепочка с жемчужинкой — предмет тайной зависти всех женщин “Клыков”, ведь мало у кого сохранились украшения. Эйч тоже с детства завидовала… Завидовала Джейн, что эта цепочка, это изящная, чуть мерцающая в темноте жемчужина достанется ей, а Эйч — ничего. И дело не в стоимости жемчужины — Эйч никогда не ревновала к сестре, к тому, что ей достаётся все больше и гораздо проще. Глупо ревновать, глупо тратить на это драгоценное время, ведь многого можно добиться самой, не по факту рождения, а доказав, что достоин. Но вот с завистью к жемчужине Эйч ничего поделать не могла. Для Джейн это украшение прежде всего было статусом и деньгами, для Эйч — тем самым фактом признания, признания того, что Эйч тоже много значит для матери. И хотелось, чтобы это простое и в тоже время изящное украшение было бы её — хотя бы в мечтах. Она ведь понимала, что шансов пережить мать у неё никаких. Она и так подошла к самому краю своей жизни.
…И если бы не Кайл…
Быстро набирая в поясную сумку украшения, отдавая предпочтение длинным колье, Эйч надеялась, что что-то подобное жемчужине матери найдется тут. Хотя опять же понимала, что главным, фактом признания её заслуг, эта цепочка никогда не станет.
Она на всякий случай обошла еще два магазина с украшениями. В одном взяла пару колье — больше в её поясную сумку все равно не влезало, а в другом, полностью разграбленном, нашла в пыли под прилавком сережки с каплевидными жемчужинками — не совсем то, что хотелось, но… Продолжать поиски и дальше было просто глупо. Содержимого сумки, она надеялась, им должно хватить с Джейн, чтобы купить дом. А на пропитание она в силах заработать сама.
Эйч быстро спустилась по лестнице на первый этаж и замерла перед полуразрушенным выходом из молла — на улице неожиданно потемнело, словно наступила ночь.
Девушка вылетела на улицу, на огромную парковку возле торгового центра и выдохнула от страха — город кольцом сжимала стена тьмы, от земли до небес, от края до края без малейшего просвета. И это кольцо явно смыкалось.
— Вот… Черт! — Эйч рванула к дому, где оставила Грея.
Эйч пришлось обыскать весь первый этаж — сырой и затхлый, потом подняться по лестнице, обыскивая комнату за комнатой. Привыкшая жить в “Клыках”, она не знала, что спальни всегда располагаются на втором этаже, а то и выше.
Грей нашелся в самой дальней спальне, на двери которой красовалась нарисованная мелком пентаграмма. Эйч попыталась открыть дверь, но та не поддалась. Она дергала её, пинала, пыталась взломать нехитрый замок, но ничего не выходило. Выстрелила бы из плазмомета, но было жалко разряда — батарея была на последнем издыхании, и зарядить его было негде. Пришлось разгоняться и всем телом попытаться выбить упрямую дверь, и то, еле-еле получилось. Она думала, что Грей проснется от дикого грохота, но это не произошло.