Грей так и продолжал спать на кровати, свернувшись клубком и уткнувшись лицом в подушку, под двумя отсыревшими пледами. А вокруг него валялись странные пластиковые пакеты с остатками ржавой жидкости.
— Вот черт… — Эйч пнула ногой в сторону пакеты, склоняясь над Греем, — просыпайся! Тут творится что-то странное…
Для верности она его даже за плечо потрясла. Долго. Очень долго — Грей никак не приходил в себя.
— Да черт тебя побери! Не тащить же тебя на себе!
Она еще раз сильно дернула его за плечо… Грей зарычал, и внезапно — человек на такое просто не способен, — взмыл вверх, из положения лежа. Эйч не успела ничего осознать, как уже лежала на ледяном полу, придавленная телом Грея, а его зубы…
…Клыки!!!…
…впились в её шею.
— Грей! — Она попыталась спихнуть его с себя, жалея, что до плазмомета не добраться — пальцы Грея, как тиски, сжали её руки. — Да Грей же!!! Черт тебя дери! Приди в себя!
Клыки, оцарапав шею, не кусали дальше. Дыхание обжигало шею, заставляя сердце трепыхаться в пятках. Вывернутые руки болели. Но больше ничего не происходило.
— Грей, это же я, Эйч. Приди в себя, тут такое творится!
Он явно с трудом, хрипло дыша, отпустил её и медленно, ломано встал.
Эйч, пытаясь сесть, потрясённо рассматривала, как острые, как иглы, клыки втягиваются в челюсть, а зрачки сужаются до вполне человеческих размеров. И как исчезают вздутые, черные вены на белом, как мука, лице. Как втягиваются длинные когти. Как в глазах, поменявших цвет с алых на привычные голубые, возникает узнавание. Как выравнивается дыхание, а потом… Уже Грей возмущенно сложил руки на груди:
— Я предупреждал — ко мне не входить! Меня не будить!
Эйч, осторожно проверяя шею на сохранность рукой — небольшая струйка крови за ущерб почти не считалась, — выдавила:
— Ты, между прочим, вампир!
Она попыталась встать, но с первого раза не получилось, а Грей не спешил приходить ей на помощь.
— Тоже мне, открытие. Осиновый кол подарить?
Она все же встала, нервно поправляя плазмомет на плече:
— Не откажусь. Кстати, там за стеной… Кажется, приходит конец света.
— Как смешно!
— Я серьезно! — горячо сказала она. — Там стена из темноты… И она движется!
Эйч доковыляла до окна и открыла жалюзи:
— Любуйся!
Грей прищурился, рассматривая, как площадь исчезает во тьме.
— Как… Не вовремя!
— О да, оно тебя забыло спросить, — нервно ответила Эйч.
Грей, ничего не говоря, резко дернул её за руку, притягивая к себе. Эйч вздрогнула, сталкиваясь с ним и чуть не падая.
— Что, страшно стало? — хмыкнул Грей, удобнее обнимая её и склоняясь к самому её лицу. — Жалеешь, что пошла со мной?
— Да нет, — Эйч криво улыбнулась, — с тобой в походах офигительно легко, пожалуй.
— Это еще почему?
— Колоссальная экономия на твоей еде. Не надо тащить пайку на тебя.
Он хмыкнул, напоминая того парня из сегодняшнего боя, что закинул её себе за спину, прикрывая от укуса зомби:
— Ты везде найдешь лимонад, да?
Она честно призналась, с трудом подавляя резко накатившую дурноту:
— Никогда… Не пила…
Мир закружился перед глазами, и, к сожалению Эйч, отнюдь не от прекрасных поцелуев, как в книгах, которые вечно читала Джейн. С трудом открыв глаза и проглотив ставшей вязкой слюну, она потрясенно осмотрелась — вокруг вместо холодной и сырой комнаты простиралась огромная пустыня.
— Вот… Черт…
Грей уже отпустил её, чуть пошатываясь:
— Не черт. Всего лишь межпространственный переход.
Эйч закружила головой, пытаясь сориентироваться, что получалось плохо — ни знакомого очертания холмов, ни трех вздымающихся из моря Клыков, ни самого моря. Кругом один песок. Единственным узнаваемым ориентиром была горная цепь слева на горизонте.
— Где мы?
Грей пожал плечами:
— Я похож на ходячую энциклопедию?
Эйч улыбнулась:
— Немного её знаний тебе бы не повредило. Например, раздел вежливости.
— Этикета, — поправил её Грей, прикладывая руку козырьком ко лбу — солнце светило нещадно, — и пытаясь осмотреться.
Его указательный палец ткнул куда-то за спину Эйч:
— Там. Если не ошибаюсь, Круг должен быть там.
— А зачем нам возвращаться через Круг? — спросила Эйч, чувствуя себя рыбой на раскаленной сковороде и стаскивая с себя зимнюю куртку. Туда же, на песок, в компанию к куртке, отправилась шапка. — Может, опять колданешь и перенесешь нас…?