Значит, Кайл?
Торжество науки?
Или все же магия? Ведь зачем-то Грей приходил к ней этим утром. Заходил, чтобы вернуть индок. С него бы сталось потребовать, чтобы она сама пришла за своим индоком…
Чтобы прекратить круговорот вопросов, ответов на которые все равно не было, она включила фильм, который давно пыталась посмотреть.
Совсем стемнело, в холле было пусто, лишь Эйч продолжала досматривать фильм — не ожидала, что он окажется таким длинным. Был бы занудным — давно бы выключила и пошла бы спать, но, как на грех, фильм был захватывающим, и Эйч хотела его досмотреть.
Рядом на диван рухнул, а не изящно, как обычно, приземлился Грей в походной одежде. Протянул небольшой стаканчик с попкорном, соленым, кстати.
Эйч скосила на него глаза:
— Не угадал.
…и ведь не спросишь его в лоб: “Это ты меня пролечил?”. Или… “Зачем ты меня пролечил?”…
Грей прищурился и снова протянул стаканчик — в этот раз попкорн был полит сладкой карамелью:
— Так пойдет?
Эйс запустила руку в попкорн, сразу захватывая полную пригоршню:
— Пойдет, — и вновь повернулась к фильму, где светлое войско оказалось в кругу врагов.
— Интересно?
— Угу, — Эйч даже не повернулась, потому что спросить хотелось ужасно. Но ведь не ответит.
— На оборотней пойдешь? — И чтобы было ясней, добавил: — Я же предупреждал.
— Неа, — отказалась Эйч, — если ты не понял — я гражданский персонал, не военный. То есть уничтожать только потому, что приказали, не умею.
Грей скосил глаза на происходящее на экране и прокомментировал:
— Они сейчас победят, но не потому, что крутые воины, а потому что парни сбросят кольцо в вулкан. А потом, когда все будут оплакивать героев, прилетят орлы. — Он встал. — И книга — круче.
Эйч поняла на него глаза:
— Тебе не повезло — это лишь с детективами работает. И сейчас не полнолуние. Стрелять в людей не буду и не хочу. И… — она все же решилась, — ты ничего не хочешь мне сказать?
Грей понятливо кивнул:
— Хочу. Мне нужно, чтобы кто-то прикрыл спину. Как друг — сама же сказала, что я твой друг. Кайла, чем угодно клянусь, я больше не задирал и не обзывал. Что-то еще?
— НЕ полнолуние, — веско сказала Эйч — знала же, что не признается.
— ТАМ — полнолуние.
— Ну-ну, время для всех миров одно — уж это я способна понять.
— Тогда не отвлекайся, сейчас палец будут откусывать. И… Прощай. — Он, захватив винтовку, стоявшую прислоненной к дивану, пошел в сторону двери, понурив плечи.
Эйч подняла глаза вверх:
— О, боже… Ты думаешь, я на это куплюсь?! И, вообще, захвати свою Лию — она еще и спинку почешет в процессе.
Грей развернулся в дверях:
— Завидовать не хорошо. И Лию я взять с собой не могу — ей нельзя убивать.
Эйч прикрыла глаза, пытаясь понять, что же она хочет? Досмотреть фильм или же шагнуть в неизвестность — Грей был той еще неизвестностью.
— Эйч…
И она загадала: упомянет деньги — она с ним не пойдет.
Будет давить на жалость — она с ним не пойдет.
Будет…
— …я лишь хотел тебе кое-что показать — такое ты вряд ли когда-нибудь увидишь. Быть в сказке и смотреть сказку — не одно и тоже.
…не угадала…
— Пффф… — Она встала, — дай мне десять минут.
Он прищелкнул пальцами, и Эйч оказалась полностью экипирована: походные ботинки, брюки-карго, свитер с высоким горлом, теплая куртка, компактный плазмомет, перчатки и шапка.
— Что-то еще? — уточнил Грей.
— У меня руки были в карамели.
— Уже нет, — ответил тот. — Догоняй, копуша, сколько тебя можно уже ждать!
Она медленно пошла за ним, поправляя одежду:
— Ты обещал быть самим собой.
Грей счастливо улыбнулся:
— Я помню. Ехидство во мне есть всегда. Но яд я буду сцеживать реже, гораздо реже.
Он, как истинный джентльмен, стянул с себя перчатку и протянул руку Эйч. Та осторожно вложила свои пальцы ему в ладонь.
— Я не кусаюсь, — фыркнул Грей.
— Плотно поужинал кровью? — поинтересовалась Эйч.
— Ты мне теперь постоянно будешь напоминать о моей оплошности? И ты там сама виновата — я же говорил, что не надо меня тревожить.
Он шагнул на улицу, немилосердно таща за собой Эйч. Голова привычно закружилась, поднялась тошнота — они шагнули в другой мир.
Город. Обычный. Может, чуть более грязный, чем даже в мире Эйч. Ветер гнал по тротуарам снежную крупу и мусор.
Все дома обнесены высокими каменными заборами, с колючкой поверху, пиками или просто битым стеклом. Окна плотно закрыты ставнями, а кое-где решетками. И ни отблеска света в домах, словно они пусты.