Кейт буквально провалилась в сон, больше похожий на забытье.
Дети в холле без особого энтузиазма занимались украшением носков и посланиями Санта Клаусу.
Марша, например, возмутилась:
— Где мы и где Санта… Он ни разу не приносил подарки… Можно подумать, что тут он нас найдет…
Ей робко поддакнула Лилиан, а Верн лишь вздохнул — то, что просила Пегги, он никак не мог написать Санте.
Просто не мог. Та капризничала, хлюпала носом, но настаивала. Верн ругался и шипел — пришлось вмешаться Эйч, она сперва умыла зареванную девочку, ни слова не понимая в её сбивчивом, заплаканном лопотании, а потом пошла с ней на склад сладостей. Набег помог, возможно временно, но в холл Пегги вернулась улыбчивая и липкая от шоколада. Эйч вздохнула и повторно мыть её не стала — кулек с захваченными конфетами был просто огромен.
Ровно в восемь утра дверь “Приюта” открылась, звякнул колокольчик, на который тут же среагировал Кайл — в холл вошел… Кайл затруднился сказать — кто? Это был невысокий, не выше трех футов, щуплый человечек, одетый во все зеленое, в высоком цилиндре и полосатых носках. Казалось, что большие ботинки вот-вот свалятся с его тощих ног. В руках он держал небольшой саквояж. Хотя… Кайл поправил сам себя, человеком этот мужчина в летах не был — огромный нос, изумрудные глаза и остроконечные уши выдавали его с головой.
Верн только ткнул локтем в бок ближайшую девочку — это оказалась Карен:
— Посмотри на открытки на камине… Это же эльф Санты!
Та ахнула:
— А мы так и не написали пожелания!
Все тут же сгрудились вокруг Верна, требуя помощи.
А эльф… Или лепрекон — Моро так и не определился, быстро просматривая местные легенды… снял цилиндр и протянул его подошедшему Кайлу:
— Доброе утро, я представитель банка “Эш и сыновья” мистер Эш младший, к вашим услугам. Я бы хотел видеть хозяйку “Приюта” мисс Милн. Пришло время ежегодного отчета.
— Кайл Моро, — представился тот в ответ, — но увидеть мисс Милн не представляется возможным — она болеет. Временно её замещаю я. Чем могу быть полезен?
На аннигиляцию это не тянуло, так что будить Кейт Кайл не собирался.
— Для начала, — цепко осмотрел его… ээээ… все же лепрекон, — хотелось бы удостовериться в ваших полномочиях, прежде чем передавать вам все бумаги…
Кайл указал рукой в сторону рабочего кабинета, который Кейт еще не успела обжить:
— Пройдемте. Я предоставлю вам все необходимые документы.
Подделать документы с подписью Кейт заняло не больше минуты — принтер дольше разогревался и печатал поддельное факсимиле.
Ушел лепрекон через полчаса, забрав выручку “Приюта” за это время — всю коллекцию “стекляшек” Кейт.
Проводив лепрекона, Кайл зашел на кухню и замер — за столом, рыдая, сидела Мия, а Эмили и Норма, стоя рядом, в два голоса утешали её. На столе лежали листочки с рукописными, аккуратными записями.
— Что-то случилось? — Кайл подошел ближе.
Эмили подняла на него мокрые от слез глаза:
— Дети написали свои пожелания Санте и вот…
Она подала один из листочков, глаза её тоже были влажными от слез.
Кайл быстро прочитал — местной разновидностью языка он владел в совершенстве, как устной, так и письменной.
“Дорогой Санта, мы с сестрой очень-очень хорошо вели себя весь год. Точнее, она точно, а я не уверен. Но, прости меня, пожалуйста, Санта, и не наказывай — я буду целых десять лет самым лучшим ребенком на свете, только выполни просьбу Пегги. Она очень просит, чтобы наши родители вернулись. Очень-очень-очень. Пегги и Верн”.
Эми пояснила:
— Это Пегги… Она устроила истерику, что хочет к маме… И заставила Верна написать письмо. Он сказал, что все-все понимает, но не может отказать в просьбе сестре. А вдруг Санта сможет? Ведь мы излечились от смертельной для всех болезни, мы пришли в другой мир, и эльф Санты пришел… Значит, и Санта может многое, очень многое… Это дети… Им не объяснить, что есть наука, а есть чудеса…
Мия уткнулась в свои руки и расплакалась сильнее. Норма фыркнула:
— А Чарли попросил новую руку. А троица — дом… У всех головы просто улетели прочь от ожиданий дальнейших чудес.
Кайл отвернулся в сторону — тут он помочь был не в силах. Совсем. Палмер, стоявший в дверях и все слышавший, подошел ближе, назначая на индоках каждой успокоительное.
— Я поговорю с детьми, — выдохнул он. — Что-нибудь придумаем.
Придумать они не успели — входная дверь печально звякнула колокольчиком, словно предупреждая, что вести недобрые, и в холл вошел испачканный с ног до головы грязью и непонятной слизью Макс, на руках которого лежала без сознания молодая девушка в мокрой от воды одежде — длинной мужской сорочке и теплой куртке пилотов.