Яринке надоело качаться вместе с колоколом, она уселась на деревянный настил площадки, и я торопливо последовала её примеру — сидеть было не так страшно, как стоять. Несколько минут мы молчали, наслаждаясь панорамой и значимостью момента. Всё-таки мы это сделали! Поднялись над всеми, обрели свободу на высоте, доказали себе, что бывают вещи важнее и нужнее навязанных чужих правил.
— Хорошо, — наконец с чувством сказала Яринка, — Прямо бы жила здесь.
Я согласно кивнула, довольно подумав, как удивится Дэн, когда мы приведём его сюда, он-то думает, что весь наш план ограничивается тайной встречей в ночной церкви. Кстати, о Дэне…
— Сколько уже времени? — растерянно спросила я Яринку, только сейчас сообразив, что ответа на этот вопрос нам не получить. Наручных часов мы никогда не имели, и обычно узнавали время из планшетов, или по большим настенным часам, в изобилии развешанным по корпусу и школе. Сейчас не было ни того, ни другого.
Яринка растерянно хлопнула губами, уставилась на меня. Н-да, ситуация. В записке переданной Дэну, мы сообщили, что ждём его в три часа ночи под окнами церкви, слева от крыльца. Дортуар был нами покинут в третьем часу, сколько же времени прошло с той минуты? Как скоро Дэн появится внизу? И что нам делать, если появится уже сейчас? Кричать нельзя, а сам он вряд ли додумается посмотреть вверх, на колокольню.
— Чёрт, — отталкиваясь пятками, я отползла подальше от края, и только тогда вскочила на ноги, — Ярин, я вниз, буду ждать Дэна. А ты смотри здесь, и как только увидишь его, крикни мне с лестницы, чтобы я открыла окно.
— Ты думаешь, он придёт? — спросила подруга, глядя на меня снизу вверх.
Я не думала, но очень надеялась. Записка из тайника исчезла, Дэн выполнил обещание — забрал её в тот же вечер, он знает, что мы его ждём, и наверняка захочет прийти. Хотя бы для того, чтобы я больше не кидалась на него в коридорах. И потом — он такой же, как мы, он не упустит подобное приключение.
— Думаю, да, — твёрдо ответила я, поворачиваясь к тёмному дверному проёму. Неприятно кольнула мысль о том, что скоро я окажусь одна внизу, наедине с ожившими иконами и страдающим на кресте Иисусом. Я прогнала её усилием воли, и крепко взявшись за перила, начала спуск.
Боялась я напрасно — мне не пришлось вздрагивать от таинственных шорохов пустой церкви и избегать взглядов святых, укоризненно смотрящих со стен. Не успела я отойти от лестницы, как сверху раздался сдавленный голос Яринки:
— Дайка, он идёт! Дэн идёт сюда!
Сразу забыв про все страхи, я рысью метнулась к окну. Открыла его и высунулась наружу, завертев головой.
Дэн приближался нашим же маршрутом. От стены девчачьего корпуса и перебежками по открытому пространству до церкви. Я отчаянно замахала ему рукой, не смея подать голос. Ни на секунду не останавливаясь, Дэн оставил позади разделяющее нас пространство, и гибко забросил себя на подоконник — я едва успела отскочить. Совсем как мы, он сразу захлопнул окно и приник к нему, проверяя, не был ли кем-то замечен. Я подождала пока не станет ясно, что тревога не поднята, и только потом робко сказала:
— Я очень рада, что ты смог прийти.
Дэн повернулся и принялся внимательно разглядывать меня, пока я в смущении не потупилась. Потом спросил:
— Ты совсем рехнулась?
— А?
— Бэ! Сначала налетаешь на меня в школе, теперь забираешься посреди ночи в церковь, да ещё сразу после… после этого случая с самоубийством! Ты хоть понимаешь, что будет, если нас тут поймают?
— Не поймают! — я тоже начала заводиться, — Если бы ты написал нам хоть одну записку, я бы не стала ни налетать на тебя, ни лезть сюда. Ты почему столько времени не отвечал?
Дэн раздражённо выдохнул, зачем-то оттащил меня на середину церкви, взяв за локоть, и там, наклонившись, прошипел:
— Обстоятельства изменились, я же говорил. Потом ещё эти двое с крыши сиганули. Я думал, у тебя хватит мозгов понять, что сейчас лучше сидеть как мыши и не высовываться!
— Если ты хотел, чтобы мы сидели как мыши, — тоже зашипела я, — Тебе нужно было нам это в записке написать! И про обстоятельства тоже! А не молчать всё это время!
Дэн помотал головой, но так и не нашёлся что сказать. Я тоже молчала, ожидая хоть каких-то объяснений. Секунды текли в тишине, только иконы строго смотрели на нас со стен, да вздыхал снаружи ветер. А потом Яринка маявшаяся в неизвестности, подала сверху голос:
— Дайка! Дайк! Ну что там? Он пришёл?
Дэн вздрогнул, начал оглядываться.
— Это Ярина, — поспешила я успокоить его, — Мы поднялись с ней наверх, на колокольную площадку.