Сорок – столько шагов составлял путь до комнаты святой девы. Пройти столько для любого разумного, кроме фиоров, сущий пустяк. Однако сейчас каждый шаг шёл за четверть.
Тридцать три шага. В голову влетела мысль, от которой я застыл на секунду. «Что вдруг, если тебя порежут на части? Вдруг у этой девки за дверью лазерные резаки? Вдруг протокол Мосли был не стандартным? Вдруг он зафиксировал нечто ужасное? Вдруг всю церковь уже окружили, а твоих дружков взорвали прямо на вашем бриге?»
Двадцать шесть шагов. Я просканировал этаж на электромагнитные волны – их постоянно испускают резаки. Пусто. Никаких лазерных ножей. Мы прошли одну дверь, за которой пахло чем-то сладким. Сразу вспомнились красочные поля, полные цветов. Это был орбитальный материк В-243. Вот бы туда слетать с Тенебрис и долго, долго лежать в луговых розовых Рукки, смотреть на искусственное небо. Оно такое синие, будто наблюдаешь облака сквозь толщу воды.
Девятнадцать шагов. Неизвестный мне голос заговорил в голове медленно и тихо: «А что если в комнате Клэр мы будем целоваться? Что если я ей нравлюсь? Для этого нужно знать количество феромонов. Но не могу же я сказать: «Не одолжишь пару капель своего пота?» Не могу. Но вдруг она скажет это так? Что если Клэр признается в своих чувствах?» - как мне объяснить эти слова? Как? Неужели внутри меня есть кто-то посторонний? Нет, обойти файрволл андроида сложнее, чем убедить фиора в его медлительности. Тогда…это мой голос.
Тем временем я услышал скрип досок под ногами. Никогда бы не подумал, что ещё остались те, кто покупает органические материалы. Обычно такие люди либо богатые старики, либо плотники самоучки, до безумия любящие дерево.
Девять шагов. Неужели стол на первом этаже работа Тенебрис? Чтобы сделать такую длинную конструкцию требуется море времени и инструмента. Теперь понятно, что она закупала у нас. Олиз – запрещённая накросмесь и по совместительству лучшая смазка для столярных станков и разного рода дрелях в этих краях. На ПС-3 деревья настолько твёрдые, словно они из вольфрама, поэтому тут доски на вес золота как и всё деревянное.
Два шага. Кто-то щекотал моё сердце в предвкушении. Колени потрясывало, а процессор то показывал варианты расправы надо мной, то выдавал картины из «Плейбоя». Одновременно я думал как сбежать, вспоминал куда бить, чтобы не убить, и искал отмазку для Джастина, если он спросит, почему я опоздал.
Тенебрис вставила ключ в замочную скважину, я был уже готов ко всему. Святая дева провернула бронзовый ключ, заскрежетал замок. Затем открылась дверь. Перед нами предстала светлая квартирка со скромным столиком из белого пластика, парой таких-же стульев. Кровать упиралась боком в холодное панорамное окно, из которого открывался невзрачный мир однотипных десятиэтажек, заводов и складов. Однако вдали маячили высотки, пронзающие колоссальными пиками плоть облаков. Справа от нас была ещё одна дверь.
- Присаживайся, - заговорила Клэр, садясь спиной к другой комнате. Я же закрыл входную дверь и сел за стол.
- Поговорим о грузе? Тебе надо заполнить ведомость, и я занесу ящики, куда скажешь, - деловито сказал я тенором Джастина и сложил металлические руки.
- Подождёт, - отмахнулась Клэр. Биосканер показывал её учащённый пульс, может, она не безразлична ко мне? Или всё наоборот? Она волнуется. Напряжение повисло пылинками в воздухе.
- Тогда можно один довольно странный вопрос, - тенор сделался мягче.
- Конечно, - скромно улыбнулась собеседница.
- Откуда у вас дерево? Его же тут хватит на малолитражный шаттл.
Тенебрис с гордостью в голосе сказала:
— Это фамильные ценности, - затем сделала театральную паузу. – Мой дедушка был в сотне первых поселенцев.
От удивления мои динамики перестали работать. Я сидел с тем, кто сохранил образ девственной родины, не тронутой урбанизацией.
Девушка осторожно запела флейтой:
- Я первый раз вот так общаюсь с роботом, - Клэр немного смутилась и потёрла затылок. – Чувствую себя школьницей забывакой, которую неожиданно спросили. О! – Тенебрис чуть подпрыгнула на стуле и машинально поправила полу платья. – Расскажи про школу, пожалуйста. Как у вас, вообще, проходит урок? Вам же и не нужны классы, я права?
Я видел, как горел марганцевым любопытством турмалин в её глазах. Однако голова разболелась так, будто многотонный шаттл упал прямо на меня. Школа – ужасное место, которое я вырезал из своей жизни. Ну не могу же я прям так и выдать? Это будет не вежливо. Но тогда, как же мне мягко сказать про это омерзительное место?