Остальные многозначительно покивали.
— А я видел, откуда они взялись, — спокойно сказал маленький профессор. — Ему было девять, когда его команда схлестнулась с цыганами. Отсюда шрам на подбородке, сломанная челюсть, выбитый зуб и сотрясение мозга. Ему было десять, когда он попытался отбить девочку у каких-то подонков. Девочка умерла, у Поттера остался шрам на затылке — ударили арматурой по голове. Я могу продолжать долго, но… Уважаемые коллеги, простите, чего вы ожидаете от мальчика, выросшего в такой среде? Что он окажется прелестным юным принцем? Да скажите спасибо, что он Крэбба с Гойлом не убил в первый же вечер!
— Они с ним дружат, — буркнул Снейп. — Ну или приятельствуют…
— Или, или, — поцокал тот языком. — Северус, разберитесь уже с этим студентом! Он ведь умный малый, Минерва может подтвердить, а дисциплина… ну, вы декан, вам и карты в руки!
— Какие карты, если он ничего не слушает! — возопил Снейп. — На отработках он ничего не делает. Вообще! Говорит, что "не облезет еще разок прийти и поспать полчасика". Что у меня, что у Филча… Зелья варит, правда, но мыть котлы и готовить ингредиенты отказывается. Не бить же его и не под Империо брать?! Вас вот, Минерва, он вроде бы побаивается…
— Нет, не побаивается, — мрачно сказала она. — Просто ему явно нужна трансфигурация, вот он и лезет из кожи вон, а так… Ты прав, запугать его нечем, приютом разве что…
— Он же там вырос!
— Нет, я имею в виду, расформированием приюта или чем-то в том же роде.
— Вы забываете, — кисло произнес Снейп, — что Поттер в хороших отношениях с Малфоем. Не знаю, как это вышло, но…
Преподаватели мрачно переглянулись.
— Погодите, — произнесла вдруг МакГонаггал, — а что, если познакомить ребенка с его родней по матери? Каникулы уже не за горами…
— Осталось уговорить Петунию! — хихикнул Флитвик.
У него самого было двойственное отношение к студенту по фамилии Поттер. С одной стороны, на его занятиях тот не хулиганил, честно старался выполнять задания и задавал вполне дельные вопросы. С другой, он был агрессивен, от него шарахались не только первогодки… Когда Поттер шел по коридору, толпа невольно расступалась, пропуская рослого худого мальчишку с нехорошим взглядом. Его очки никого не обманывали: на лице Поттера читалась явная готовность вступить в драку хоть с горным троллем, хоть с драконом.
В кильватере обычно следовали рыбы-прилипалы — Малфой с приятелями. Удивительно, что сын такого человека ушел в тень, видимо, за этим что-то крылось. Так или иначе, но Драко не претендовал на роль звезды факультета, хотя частенько выступал по делу и без дела.
"Табаки, — подумал как-то Флитвик, не чуждый маггловской литературы, — при Шерхане… А кто тогда Маугли? Нет, нет, аналогии — зло! Скорее уж это Поттер — Маугли, а прочие — вольные волки. Жаль, что Акела промахнулся…"
Глава 7
— Драко, — толкнул того локтем Хэл. — Кончай спать.
— А что еще делать на истории магии? — буркнул тот и снова уронил голову на руки.
— Домашку по другим предметам! — фыркнул Поттер. — Слушай… Я это… спросить хотел.
— Что?
— Да мне бы своим дать знать, что все нормально. Но отправить сову в приют я не могу, сам понимаешь. Ну… твой отец кого-то там нанял же? Можно через него письмо передать?
— Можно, конечно, — встряхнулся Малфой и сел ровно, протирая заспанные глаза. — Ты напиши, я отправлю папе, а он уже тому человеку передаст. И ответ тебе смогут так же написать…
Хэл сощурился.
— Читать чужие письма — гнусно, — совершенно серьезно сказал ему Драко, не отводя взгляда. — Об этом можешь не беспокоиться. Мы все-таки аристократы.
— Ну ладно, — ухмыльнулся тот и начал расписывать шариковую ручку. — Сейчас и напишу, мне пару слов буквально…
Уже после обеда большой филин уронил чуть ли не в тарелку Хэлу пухлый конверт. Тот отреагировал спокойно: сперва доел, потом открыл письмо — и на стол посыпались разнокалиберные записочки. Тут было послание от Толстого, написанное зеленым фломастером с ужасными ошибками, был отчет Грейс — ее ровный угловатый почерк сложно было перепутать с чьим-то другим, были записки остальных ребят, безграмотные, коряво написанные, но Хэл знал, что никому, кроме него, тот же Ленни не стал бы лепить на письмо наклейки с любимыми динозаврами. (Тут он подумал, что надо выяснить, можно ли показывать вкладыши от шоколадушек, потому как если можно, то найдется, у кого отжать коллекцию, сам-то Хэл сладкого почти не ел.) Последней выпала записка на листочке в клеточку, вместо подписи красовался ярко-лиловый отпечаток губ.