- Ну не могла же я позволить Изе травануться твоим дядюшкой. Мы бы потом извели на нее все запасы сестры Валентины. И сами же в итоге дружно потащились по диким лесам-болотам – восполнять.
Больше всего такое нравится волчатам. Но им лучше в лесу пока не появляться. Не когда вновь заявились Алые Охотницы.
И как осторожно предупредить и всех своих, и мать Маргариту? Не нарушая кровную клятву. И до следующей ночи.
А то волки же опять радостно побегут ночью в лес. Еще раньше их с Рыськой.
И Ройнара с собой прихватят.
Полнолуние же, чтоб ему! И Алому Клану заодно.
- Мира, вообще-то речь о другом. О том, что тебя ждет твоя собственная семья.
О, нет!
- Пироги на печи, - подала голос сестра Моника. - Возьми. С творогом специально оставила. Я помню, как Ри их любит.
О, да! И как маменька ненавидит, когда Ри переедает...
2
Матушка порой рассказывала о сестре, которой повезло. В нее, дочку купца-простолюдина, влюбился черноглазый капитан торгового корабля, приплывший за нею на алых, как садовые розы, парусах. И увез ее далеко-далеко, за синее море. В таинственную Эрению, где ткут самые лучшие, «паутинные» шелка, расписывают самый тонкий фарфор, а в столице – лучшая в мире Академия. Самые знатные аристократы и могущественные Маги учились именно там!
Еще там когда-то был воздвигнут дворец самого Верховного Понтифика, но кого же в детстве интересует такая скучища? Да и Верховный Понтифик уже лет двадцать, как перебрался в Соледо.
Мамина младшая красавица-сестра Габриэла всегда была не от мира сего. Слишком романтичная, слишком добрая, слишком мягкосердечная, слишком мечтательная.
Двоюродная тетушка Одиль, старая дева, зло шутила, что обеих сестер судьба наградила крыльями. Только одну – изящными и легкими белоснежной чайки, а вторую – добротными утиными. Чтоб слишком высоко не летать и всё у себя под носом приметить. И сразу к себе грести.
Мама правда огрызалась, что самой Одиль природа уделила только куриные. Чтобы уж вообще не взлететь никогда.
И мозги заодно – от той же самой птицы.
Здесь Мира в глубине души согласна не была: Одиль злая и едкая, но далеко не дура. Но вслух с маменькой лучше не спорить. Не переубедишь, а себе хуже сделаешь.
Широко южное море, далека Эрения, откуда родом капитан Морис. Вестей от везучей романтичной Габриэлы больше не было. Или они просто не дошли. Матушка ведь тоже вскоре переехала. Поближе к столице.
Будучи всегда не в пример сестре приземленной и расчетливой, в тот же год вышла замуж за немолодого дворянина. Она всё на годы рассчитала в своей жизни – как правильно распорядиться молодостью и красотой, чтобы устроить свою дальнейшую жизнь.
Вот только сама природа ее подвела. Увы, но матушка не родила сына – только дочек. А законы наследования в их краю суровые – женщина не может наследовать майорат. Не положено ей это по старым традициям, и всё тут. Не достаточно она умна, о ней мужчина заботиться должен.
Так что папин жадюга-кузен после похорон просто приказал им убираться вон. Тот самый, что тетушке Одиль в свое время на приданое ни медяка не выделил.
Похоже, всё везение в их семье досталось маминой сестре. С алыми парусами вместе.
Матушка не любит об этом вспоминать. Она не раз, не два и даже не сотню жалела, что в день своего вдовства была уже не настолько молода и свежа. А Мира, напротив, слишком юна. И еще не красавица.
А Мира с Ри в детстве любили представлять жизнь легкокрылой чайки-Габриэлы с прекрасным и отважным капитаном Морисом. Вечная ожившая сказка...
Представляли, пока в их жизнь не пришла настоящая прекрасная принцесса-чайка. Рядом с кем они обе – утки. Ну, ладно, Ри – утка. А Мира – встрепанная, злобная ворона.
Так маменька спасла их от неотвратимой нищеты. Вернулась в свое сословие. Нашла им отчима-купца. А у Миры и Ри появилась сводная сестра. Синди.
3
Маменька расселась, конечно же, в кресле. Со всей важностью. Неважно, что все ее шелковые платья давно вывернуты наизнанку. А как ей еще изобразить, что они - новые?