Наконец, она решилась подойти к молодой женщине. Поступать так не казалось разумным, но, так или иначе, она решила, что сделать это необходимо. Она бы ни за что не решилась бы вновь приблизиться к молодому человеку, даже во время их недавнего общения ощутив, как из-под тонкого фасада его вежливости, проглядывает жесткость и властность. Но, с другой стороны, это была просто женщина, и она не слишком опасалась того, что могло бы произойти между ними. В данном случае все выглядело так, как если бы эта блондинка не имела никакого значения, за исключением того, что могла бы оказаться полезной.
Позже ей пришлось пересмотреть свое представление об этом вопросе.
— Извините меня, — сказала пожилая женщина, подойдя к блондинке.
Девушка обернулась, придерживая рукой накидку. То, как она стояла, насколько хорошо смотрелась ее фигура, не могло не вызвать в пожилой женщине укола легкой зависти. Можно не сомневаться, что это был именно тот тип тела, который так интересовал мужчин. Сама она в пору ее юности не могла похвастать таким ростом и пышной грудью. Что поделать, если она уродилась довольно миниатюрной и тонкой, с изящной, но недостаточно развитой фигурой. Иногда ей приходилось слышать относительно свой фигуры эпитет «лакомая», но она ненавидела это слово, казавшееся ей столь оскорбительным и унизительным. Это предполагало, что она могла бы быть не больше, чем биологическим, сексуальным объектом, своего рода сладостью, пушинкой, если и представляющей интерес как личность, то крайне незначительный, несущественный. Когда-то, в пору своей юности, она подумывала о карьере в балете, но это было еще до того, как она попала в более высокие сферы, приняв на свои плечи более весомый груз строгих обязанностей и долга перед движением. Впрочем, в балете у нее все равно не было перспектив. Ее фигура, хотя и не была пышной, или навязчивой, это уже кому как больше нравится, все же оставалась несколько излишне волнующей для этого. Да она была невысокого роста и довольно худощавой, но куда же при этом было девать ее соблазнительные пропорции, очарование ее груди, узость талии, восхитительную выпуклость широких и мягких бедер. В целом, она мало чем отличалась от тысяч и миллионов других женщин, хотя, возможно, была немного меньше ростом и несколько тоньше. Так что можно считать ее нормальной человеческой женщиной, ставшей в некотором роде результатом естественного отбора бесчисленных поколений ее предков. В общем, она не была ни чрезмерно пышной, ни наоборот, одной из тех высоких, узкобедрых и плоскогрудых и мальчикоподобных разновидностей, которое зачастую восхваляют и рекомендуют в культурах, которые поощряют опровержение или размывание половых различий. Скорее она очень походила на большинство женщин Земли, с поправкой на меньший рост и некоторую худобу, конечно, имея в виду времена ее ранней женственности и красоты.
Но именно факт ее меньшего роста и веса, а также худощавой фигуры, чем у большинства женщин дал ей, еще в самом раннем возрасте глубокое, внутреннее понимание того, насколько мужчины превосходят ее и по размеру, и по силе. Впрочем, это может быть доведено до сведения всех женщин, причем быстро и окончательно.
Блондинка выглядела удивленной.
— Мне очень неудобно беспокоить вас, — обратилась к ней пожилая женщина. — Пожалуйста, простите меня, что я так пристально разглядывала вас в театре. Но, дело в том, что я уверена, что видела вашего друга прежде, или, скорее правильнее будет сказать, что я уверена, что знала кого-то очень на него похожего. Это было очень давно. Должно быть…, могло бы быть…, кажется возможным…, что они могли бы быть родственниками. Возможно, он — сын моего бывшего знакомого. Это было много лет назад. Я сожалею, что пристаю к вам с этим, но меня очень интересует один вопрос.
Взгляд девушки сразу стал холодным.
— Извините меня, — продолжила пожилая женщина, — но не могли бы Вы сказать мне его имя?
— Я вас не знаю, — отрезала блондинка и отвернулась.
— Простите, — вздохнула она, — мне очень жаль.
Огорченная и смущенная пожилая женщина отошла в сторону и постаралась поскорее смешаться с толпой, в надежде остаться незамеченной.
Вскоре молодой человек вернулся к своей компаньонке, и та что-то ему сказала, скорее всего, доложив о проявленном к нему интересе, поскольку он сразу посмотрел в направлении пожилой женщины, которая немедленно отвела взгляд, сделав вид, что погружена в изучение соседних плакатов. Вот чего ей отчаянно не хотелось, так это встречаться с ним взглядами.
Пара, пробираясь через толпу, направилась к выходу, миновала двери и вышла наружу.