— Точно! — согласилась первая.
Эллен опустила голову и раздраженно уставилась в пол.
Для Эллен ее девственность была крайне важна. Когда-то она полагала, что наградит этим кого-то только в неком прекрасном и романтичном контексте, по своему собственному выбору, если, конечно, ей представится такой случай. И вот теперь до нее дошло, что это, как и она сама, принадлежит ее господину. Теперь она была животным, просто домашним животным. Ее девственность, соответственно, для общества или ее владельца представляла не больше интереса или важности, чем таковое качество у свиньи.
Она вдруг задергала руками, закованными в браслеты, бесполезно, разумеется.
Но вот прозвучал и затих последний удар, объявив дому о наступлении восемнадцатого ана.
Охранник взял женщину за левое плечо и, открыв дверь в зал приемов, ввел ее внутрь.
Глава 15
Она просит
Едва переступив через порог зала, Эллен почувствовала, что охранник выпустил ее руку и отстранился. Зал был тем же, что и в прошлые их встречи, за исключением того, что от двери к курульному креслу теперь вела длинная, узкая красная ковровая дорожка.
Подняв взгляд, Эллен задрожала всем телом. От вида ее господина у нее перехватило дыхание. Женщина замерла на месте, некоторое время ей понадобилось на то, чтобы вернуть контроль над собой и снова начать дышать. Она почувствовала слабость в ногах, и испугалась, что сейчас упадет. В руках именно этого человека была вся власть над ней. Именно ему она принадлежала.
— Рабыня Эллен, — объявил охранник из-за ее спины.
Наставницы в зал не вошли, оставшись в комнате подготовки. Эллен не знала, будут ли они ждать ее там или нет, но предположила, что женщины, скорее всего, должны возвратиться по своим камерам.
Мир, владелец Эллен, по-видимому, читал свиток. Или делал вид, что читал, растянув его между двух рук. Свет падал на него сзади, где по обе стороны от курульного кресла, возвышались две лампы. Слева от курульного кресла имелся небольшой столик, на котором стоял графин из цветного стекла и маленький стакан, того же цвета. А еще на столе лежала плеть, которая, как и цепь, является здесь символом доминирования.
Мир, оторвав взгляд от свитка, жестом указал, что рабыня может приблизиться.
Эллен, нетвердыми ногами переступая по длинному ковру, направилась к стулу. Она шла как рабыня. Она прикусила губу. Она видела, как чуть заметная улыбка растянула уголки его рта, однако не изменила свою походку. Она была рабыней.
— Стой, — скомандовал мужчина.
Эллен замерла, не дойдя нескольких футов до возвышения.
— Оставайся стоять, — остановил он ее порыв встать на колени.
Дело в том, что обычно, если девушка получила приказ остановиться, она опускается на колени. Это общепринято, когда рабыня находится в присутствии свободного человека.
— Повернись передо мной, — потребовал Мир. — Медленно.
Рабыня сделала медленный поворот перед ним.
Она была одета в рабскую тунику, ее запястья удерживались за спиной наручниками. Она была вымыта и причесана. От нее шел приятный аромат, конечно, это были рабские духи, подходящие для нее.
— Еще раз, — приказал мужчина, сидевший в курульном кресле, и его рабыня снова медленно повернулась перед ним.
Эллен не сомневалась, что мужчинам нравится смотреть, как женщина демонстрирует себя перед ними, особенно, когда ей приказывают это сделать это тем или иным способом. Хозяев охватывает похоть, когда они оценивают своих домашних животных, и рабыням остается только надеяться что ими останутся удовлетворены. Также, она не сомневалась, что таким мужчинам доставляло удовольствие видеть руки женщины, закованные в наручники за ее спиной. Это однозначно указывало на беспомощность женщины, и на то в какой их власти она была. Такие детали словно взывают к природной славе, смыслу их власти и удовольствия. И конечно, было бы поверхностно, не упомянуть эффект таких препон и на саму женщину, которые, как помада или тени для век, подчеркивают дихотомии природы, привлекают внимание к различиям радикального полового диморфизма, и очаровательно накладывают на нее почти ошеломляюще притягательный смысл ее собственного пола, во всей его желанности, красоте и слабости. Так что, стоит ли удивляться тому, что женщины приветствуют узы на своем теле, а так же ошейники, туники, камиски и так далее. В них они сильнее чувствуют мужчин, тем самым еще больше проникаясь чувством того, что они женщины. Такие вещи греют бедра и готовя их к объятиям владельцев.