Это — то, чего они хотят, быть настолько желанными, чтобы мужчины хотели сделать их своими рабынями.
Эллен знала, что у нее были соблазнительная фигура и прекрасные ноги. И туника, благодаря своей краткости, мало в чем могла скрыть ее очарование. Кроме того, для нее не было секретом, что лицо у нее прекрасное, чувственное, выразительное. А также, женщина не сомневалась в том, что была умна. По крайней мере, она надеялась на это.
Гореанские мужчины, насколько она уже поняла, высоко ценили в женщинах интеллект. И именно таких женщин они больше всего хотели видеть на коленях у своих ног. Не трудно понять причину этого. Ведь такие женщины склонны к рефлексии и самосозерцанию, и следовательно имеют тенденцию находиться в более близкой связи со своими потребностями, желаниями и эмоциями, по сравнению с женщинами попроще. Обычно они очень хорошо знают о живущей в них рабыне, и жаждут ее высвобождения. Таким образом большая часть работы рабовладельца бывает сделана даже до того, как их ноги будут окольцованы и их доставят на Гор. Неудивительно они так быстро изучают ошейник. Ведь они часто носили его в своих мечтах. В таких женщинах строптивость живет очень недолго, особенно после того, они узнают, что это им не разрешено, что, в конечном итоге, является именно тем, чего они сами желают. Кроме того, такие женщины зачастую привлекательны и, учитывая сложность и утонченность их нервной системф, легко воспламенимы, и могут быть очень быстро превращены в узниц своей страсти. Стоит ли, в таком случае, удивляться тому, что умных женщин разыскивают для ошейника особенно рьяно, и на рынке они уходят по самым высоким ценам. Также, с ними, прикованными к кольцу, всегда найдется о чем поговорить.
«Конечно, я приемлема как рабыня, — решила Эллен. — В некотором отношении, как минимум. По крайней мере, на это указывали оценивающие взгляды охранников. Я надеюсь, что Мир будет доволен мною».
— Подойди, — велел ее господин.
Перед постаментом, на котором возвышалось кресло, Эллен опустилась на колени и, прижавшись головой к ковру, исполнила почтение. При этом ее закованные в наручники руки поднялись высоко вверх. Женщина не сомневалась, что вид ее в позе почтения высоко поднятыми запястьями и поблескивающими браслетами на них, оказал определенный эффект на ее господина. Точнее, она не сомневалась в том, но что вид закованных в наручники женских запястий, что сзади, что спереди, оказывал свой эффект на всех мужчин, в том числе и на Мира. Однако, понимали ли мужчины, спрашивала она себя, какой эффект оказывало заковывание, его тактильное ощущение и вид, на саму женщину, как оно заставляло ее чувствовать свою беспомощность, женственность, рабство, желанность, красоту, готовность и потребность. Иногда простой шнур или наручники на запястьях женщины, даже той, что до сего момента сопротивляющейся или инертной, является всем, чего не хватало, чтобы освободить и зажечь спавшую в ней рабыню.
Но возможно мужчины и знают об этом, подумала Эллен, по крайней мере, мужчины этого мира.
— Ты надушена, — заметил Мир.
— Да, Господин, — отозвалась она.
Конечно, ему не трудно было определить это. Эллен продолжала стоять, низко клонившись перед ним.
— Превосходные духи, — похвалил мужчина и добавил: — Для шлюхи.
— Да, Господин. Спасибо, Господин.
Несомненно, он распознал и сами духи. С точки зрения Эллен, это был прекрасный запах, но не приходилось сомневаться, что здесь, на Горе, это был распространенный и дешевый парфюм. Это были рабские духи, как сообщили ей, и, несомненно, недорогие, те что могли бы подходить низким рабыням. Тем не менее, по ее мнению, в ее прежнем мире они могли бы стать весьма модными и дорогостоящим.
— Спасибо, Господин, — поблагодарила она, не поднимая головы.
Все это время охранник, зашедший в зал вместе с ней, стоял в паре шагов позади нее.
— Плеть, — сказал Мир, взяв орудие с маленького столика.
Рабыня изящно поднялась на ноги, взошла на возвышение и, встав на колени перед стулом, на несколько секунд прижалась губами к плети. Она делала бы это и дольше, но мужчина отодвинул плеть и, положив ее обратно на столик, указал своей собственности, что она может вернуться на прежнее место. Эллен встала, отступила от него вниз по лестнице, и снова опустилась на колени, заняв ту же, что и прежде почтительную позу.
— Ты привлекательно выглядишь в рабских наручниках, Эллен, — заметил Мир.
— Спасибо, Господин, — поблагодарила она.
— У тебя неплохо получается носить их, — добавил мужчина.
— Спасибо, Господин, — повторила Эллен.