В тот момент, когда они проходили через двери, пожилая женщина заметила интересную деталь. Левая лодыжка блондинки была плотно обмотана несколькими слоями бинта. По-видимому, она недавно перенесла травму лодыжки, хотя на ее походке это никак не отразилось. Но вот что показалось странным, создавалось впечатление, что под повязкой что-то было, кольцо или, например, браслет. На это указывало плотное прилегание бандажа к коже по краям, вверху и внизу и утолщение, если не сказать выпирание в середине. Кольцо или, что там могло быть на щиколотке девушки, было полностью скрыто под повязкой. Несомненно, это было некое медицинское приспособление, предназначенное для укрепления или поддержки травмированной лодыжки.
Пожилая женщина проследовала за парой из театра, скрываясь за спинами людей в толпе, стараясь при этом держаться как можно ближе к объекту своего интереса, в надежде услышать некую полезную информацию, например, адрес, названный водителю такси. Однако молодой человек со своей девушкой сели в лимузин, длинный, темный автомобиль с затененными окнами. Машина подъехала к краю тротуара, едва только пара показалась из дверей театра. Шофер, одетый в форму, выскочил со своего места и почтительно открыл перед ними дверь. Блондинка первой исчезла в темном чреве лимузина, расположившись на диване. Причем сделала она это с изысканной врожденной элегантностью. В глаза женщины снова бросилась повязка на лодыжке девушки, резко контрастировавшая со стилем и качеством ее одежды. Молодой человек последовал за ней. Он должен быть богат, решила она. Внезапно ей в голову пришло, что они могли бы быть женаты. Правда, на ее безымянном пальце никакого кольца не было. Но ведь это не исключало того, что в соответствии с ее же собственной идеологией и принципами, эта блондинка могла пренебрегать такими унизительными, ограничивавшими свободу и устаревшими традициями. Затем ей подумалось, а не могло ли быть так, что это девушка могла бы быть богата, а не этот молодой человек. Но женщина сразу отбросила это предположение как несостоятельное. Ведь она видела его, и то, как он смотрел на свою подругу, и то, как он по-своему мягко, но с затаенной, словно железо, спрятанное под слоем бархата, силой прикрывал, направлял и вел ее. Без сомнения, именно он был доминирующим в их отношениях, полностью доминирующим, тотально, несомненно, и даже пугающе.
Водитель любезно закрыл дверь, сел на свое место, и автомобиль плавно тронулся с места.
Она еще некоторое время смотрела им вслед, провожая лавировавший в потоке машин лимузин взглядом, а затем поспешила к билетной кассе за билетом на постановку «Ла Богеме» в следующую субботу, возможно даже на то же самое место, на котором она сидела сегодня.
Глава 3
Пробуждение в странном месте
Она пошевелилась. Что-то не давало ей покоя, тревожило.
Глаз она не открывала, опасаясь, что если она их откроет, то комната может начать медленно, словно в насмешку, поворачиваться вокруг нее. Она лежала под покрывалом, наполовину в сознании, наполовину в бреду, чувствуя себя разбитой, крайне дезориентированной, пьяной, вялой, словно пораженной неким неопределенным, странным, дезорганизующим недугом. Несомненно, это были последствия препарата введенного ей в кровь, хотя в тот момент она об этом еще не догадывалась. Перевернувшись на бок, она издала тихий стон, негромкое протестующее хныканье. Конечно же, она была в своей собственной постели. Вот только она почему-то казалось ей странно глубокой, или слишком мягкой, для ее простой кровати. В голове поселилась тупая боль, тело было сковано странной усталостью и никак не желало просыпаться. Какое-то время она лежала в одной позе, пытаясь не шевелиться, не желая снова потерять сознание, чувствуя себя необыкновенно несчастной. Но одновременно ей хотелось вернуться в благосклонность, искупительную доброту и воображаемую безопасность сна. Однако немного погодя, несмотря на то, что могло бы быть ее выбором, нечто внутри нее, более субъективное, встревоженное, испуганное и, по-видимому, более информированное, чем она сама, заставило ее прислушаться к себе. Кажется именно с этого момента ее сознание, отреагировав на полученный вызов, начало медленно, постепенно, терпеливо и настойчиво преодолевать сопротивление ее несчастного, усталого, пятидесятивосьмилетнего тела, беря его под контроль, нащупывая дорогу к двери понимания.
Наконец она открыла глаза и, рывком придя в полное сознание, испуганно вскрикнула. Это точно не было, ни ее кроватью, ни ее спальней, ни ее квартирой.