«Это не мое тело!», — мысленно воскликнула женщина.
Но, разумеется, это было ее тело, тактильные ощущения не обманывали.
Эллен дернулась, попытавшись подтянуть ноги и сжать колени, а также прикрыться руками, но, внезапно ощутила нечто препятствовавшее подтянуть левую ногу. Ее что-то держало. На лодыжке что-то было. Дело не в том, что она совсем не могла пошевелить ногой, просто на ее левой лодыжке было что-то тяжелое. Кроме того, теперь ей стало совершенно ясно, что на ее шее тоже что-то было надето. Эллен попыталась правой ногой столкнуть непонятную вещь со своей щиколотки, но у нее ничего не получилось. Ощущения подсказывали, что этот предмет был явно металлическим, тяжелым, круглым и запертым на ее лодыжке. Он плотно охватывал ногу, и не было никакого шанса стянуть это с себя. А еще, дернув ногой, она услышала звук, который больше всего напоминал скрежет тяжелых звеньев цепи, протянутой по каменной поверхности. Причем цепь эта, если это была цепь, казалось, была присоединена к предмету.
Эллен подняла руку и коснулась шеи. Там тоже нашлось что-то металлическое, круглое и тяжелое. Женщина тут же испуганно отдернула руку.
Шум вокруг нее, звуки, крики, речь теперь стали еще более навязчивыми. Она уже всерьез боялась просыпаться. И все же на неком уровне, женщина, несомненно, уже бодрствовала, просто жутко не хотела признавать этого.
— Купите меня, Господин! — услышала она, просьбу, сделанную жалобным женским голосом, раздавшимся не далее чем в паре ярдов от нее.
Неизвестная женщина просила не по-английски, как внезапно, почти одновременно с пониманием смысла фразы, осознала Эллен. Это не был английский язык, но это был язык, который она тоже знала, и даже говорила на нем довольно бегло. Пусть не все, но большинство слов, которые она слышала вокруг себя, теперь имели для нее совершенно четкий смысл. Крохотный сдвиг, короткий шажок, наконец-то был ею сделан. И в этот момент, когда все элементы паззла, казалось, встали на свои места, Эллен на мгновение открыла глаза, но тут же закрыла их снова. Яркий солнечный свет нестерпимой болью резанул по глазам. Однако того мгновения ее хватило, чтобы в мозгу отпечаталась картинка окружавшего ее мира. Она успела увидеть движение, цвета, одежды, ларьки по ту сторону улицы, развешанные в них товары, кричащих под навесами продавцов, детей, мужчин, женщин, уличную суматоху, группы стоящих и спешащих людей, коробейников, некоторых из которых держали корзины на головах.
Эллен перекатилась на бок и села. Прогрохотала цепь. Женщина стиснула ноги вместе и, прикрыв грудь руками, испуганно вскрикнула.
Девушки, сидевшие по бокам от нее, шарахнулись в стороны. Некоторые прохожие, на секунду остановившись рядом с ней, посмотрели на нее, а затем пошли дальше по своим делам.
Наконец, Эллен решилась и приоткрыла глаза. Она сидела на узкой, залитой солнцем цементной полке у стены какого-то здания, выходившей на небольшую площадь, или широкую улицу, или рынок. По ту сторону площади стояли многочисленные киоски, в которых продавцы демонстрировали свои товары. Также, тут и там, вдоль стен, прямо на мостовой, были расстелены одеяла, на которых так же сидели продавцы, нахваливавшие разложенные перед ними товары. Киоски и ларьки имелись и на ее стороне площади. За спиной Эллен, а также с той стороны прохода, позади торговых точек возвышались кирпичные стены зданий, очень напоминавшие многоквартирные дома, этажей по семь — восемь. Это очень отличалось от тех высоких башен, которые ей уже доводилось видеть. Правда, бросив взгляд одну из сторон площади, на некотором удалении, она увидела две из тех башен. Взглянув в другую сторону площади, в узкий просвет между домами, ограничивавшими площадь, Эллен смогла разглядеть то, что показалось ей высокой, широкой стеной.
И тут ее тело неудержимо затряслось от рыданий. Эллен, как могла, пыталась сдержаться, но получалось плохо.